С Новым Годом, или Делайте себе хорошо!

     Позавчера впервые за две недели вернулась домой не под мерцающими фонарями или звездами за пять минут до полуночи, а в новорожденных сумерках лишь только день перекинулся на вечер.  Две предыдущие недели я «спасала мир», а, значит, работала умную и важную работу, связанную организацией процессов и ивентов, немного цифирями и много людьми. Моталась из конца одного города в конец другого – ставила жирные точки или многоточия (до следующего года) в некоторых вопросах и отношениях.  Вновь примерила на себя почетное «И.О. Деда Мороза», а уж амплуа Снегурочки сидит на мне как влитое. Стояла в пробках. Жевала сухие бизнес-ланчи вперемежку с дареными конфетами. Бодрилась и хорохорилась. Мало спала. Много говорила. К 31 декабря мир был спасен окончательно и бесповоротно, а у меня появилось огромное количество времени (целых 6 часов!), чтобы побыть один на один с приятной мне знакомой незнакомкой – собой — и близкими.

Как же здОрово полежать под ёлкой!
Как же здОрово полежать под ёлкой!

     На пороге Нового Года хочется тряхнуть ножкой и освободиться от колючей колготины «надо» (уборки, крошить салаты, вымыть наследный сервиз, сдать книги в библиотеку и прочее). Но ещё больше хочется пойти на поводу у своих позабытых захиревших «хочу». Что я и сделала!

Наша красавица с чемоданом игрушек на хрупких плечах
Наша красавица с чемоданом игрушек на хрупких плечах

     Для начала я полежала под ёлкой. Други, не смейтесь, а берите на вооружение отличное средство взбодрить дух. Ёлка – не ёлка, а сосна стоит в углу гостиной. На ёлке – чемодан игрушек, включая трех разной степени потрепанности лисиц с ухмылкой на физиономиях и рыбой (экспроприированной без сомнения у простофили волка) в лапах, дюжину разнокалиберных и разноцветных огурцов не первой свежести, 4 красных шапочки ликами Сонька-Золотая Ручка и возрастом товарища Ленина, доктора Айболита с пятачком вместо носа, ровесника Красных Шапочек. Чемодан с новогодними игрушками кочует с моей семье из эпохи в эпоху, из поколения в поколение уже лет 60. Ёлка в мишурном сарафане стоит, благоухает от счастья и сияет гирляндами, припаянными моим 9-летним сыном (моя школа!). А к ёлке «под бочок» притулился любимый нами всеми пенсионер-диван. Вот он и принял меня в свои покряхтывающие объятия. Я лежала на диване, вдыхала фитонциды, перемигивалась с ёлкой и было мне хорошо!

     Затем я вспоминала уходящий год, просматривая пухлый (или правильнее сказать супер-гигабайтный) фотоархив-2016. Если вдруг вам показалось, что жизнь обделила вас приятностями, событиями, приключениями, встречами, «загляните в семейный альбом». Уверена, там вы обнаружите множество «вещдоков» щедрости жизни по отношению к вам.

     В хронологическом порядке. В прошлом феврале я «застукала» себя в Риме в обнимку с Человеком Пауком.

Мой красно-синий amico
Мой красно-синий amico

     А вы думали по улицам Рима ходят одни гладиаторы? Э-э-э, нет! Мне на радость, встречаются те, кого совсем-никогда-ни в самых буйных фантазиях не ожидала встретить. Например, две очаровательные москвички, ныне мои подруги, Татьяна и Ирина или, Кот Базилио в красно-синих рейтузах в облигон. Все встречи – радость и вдохновение жить.

В обнимку с Котом Базилио
В обнимку с Котом Базилио

     В июне я познакомилась с Сивкой-Буркой. Сивка-Бурка стоял на воротах футбольного поля и чего-то ждал. Очевидно, пенальти или мастерского паса, на худой конец. Но потенциальные футболисты в шароварах и косоворотках взявшись за плечи и шарахаясь из стороны в сторону, тянули тоскливую басовитую песню про него — Сивку Бурку — коня, который где-то сгинул на чужбине вместе с наездником.

     От песни хотелось сесть под кустик и плакать. Но под кустиками сидели босые в сарафанах барышни – был День Ивана Купалы, а по совместительству всероссийский «Слет трезвенников» на озере Тургояк. Трезвенники как один смотрели тревожными глазами друг на друга и на пунцовый закат.

     Оно и понятно – близилось время сообразить на троих, но вместо этого по громкоговорителю приглашали на обветшавшую танцплощадку – танцевать лавату и заниматься неведомой смирнойогой, йогой авторства неведомого Смирнова. Додумать про асаны смирнойоги не представлялось возможным, фантазия буксовала на первой же, захлебываясь в беззвучном смехе. Кустищи и кустики вдоль берега Тургояка все «благоухали» как косоватый деревянный «Мэ и Жо» на пригорке. Закат багровел стыдливым румянцем. Эх, хорошо!

     А в июле Ярослав и я, потные и счастливые, красовались на макушке покоренной нами Двуглавой Сопки Таганайского национального парка. Доползти по 30-градусной жаре с коленками, застревающими в модных прорехах, нащупать собственную силу духа, подружиться с ней, подняться не только на 1041 метр над уровнем моря , но и над самим собой – это под силу только царям горы. Мы с Яриком перемигиваемся и подбадриваем друг друга в сложных моментах: «Мы же с тобой цари горы! Справимся и с этим!».

     Сентябрь ознаменовался свадьбой моего любимого двоюродного брата. Впервые в жизни я, кузина любимого двоюродного брата, поймала букет невесты. У жеманных соперниц, лопочущих в микрофон «Ой, ну я не умру без этого букета. Ловить, конечно, буду, но если не поймаю, я переживу», так вот у них шансов не было. Потому что бывалая и видавшая кузина — я — осознанно и уверенно заявила во всеуслышание: «А я его поймаю!». И, прыгнув как Майкл Джордан, пойма-а-ала. Хотите знать, какие лица у чемпионов через секунду после победы? Вот оно документальное свидетельство:

Вот так выглядят чемпионы через секунду после победы :)

Супер-чемпионка Светлана
Вот так выглядят чемпионы через секунду после победы 🙂

     А декабрь вновь – «Буон джорно Италия кон льи спагетти ай денти» — Милан, Парма и моя любимая Мамма Рома. В  Милане – мириады рождественских огней и ёлки с именами Сваровски и Пандора. В Парме – замечательные друзья и туманы. А в Риме мне всегда и везде хорошо.

Рождественский Милан
Рождественский Милан
В Парме - друзья и туманы
В Парме — друзья и туманы
А в Риме мне всегда и везде хорошо
А в Риме мне всегда и везде хорошо

     Что-то я увлеклась просмотром фотографий. А потому что мне при этом было очень хорошо и временами очень смешно!

     А потом мы обсудили с сыном, какой из персонажей фильма «Звездные войны» особо импонирует каждому из нас. Канун нового года, праздничный вихрь на улицах, в телевизоре и голове, а я такое заковыристое слово – «импонирует» — вспомнила! Умище – вещь фундаментальная, оливье не заедается, конфетти не затряхивается, а так и норовит выпятится наружу. Позволила ему, уму, посолировать, заявила Ярославу, что мой кумир с волосатыми ушами, маленький зеленый Мастер Йода. Ярослав внимательно поразглядывал меня и серьезно так сообщил: «Ты когда меня ругаешь, глаза выпучиваешь – точь-в-точь Мастер Йода делаешься. Мудрая такая». Ни с чем несравнимое удовольствие общаться с собственным сыном, умным, к слову! В такие моменты мне бывает очень хорошо!

Мой кумир с такими же мудрыми как у меня глазами :)
Мой кумир с такими же мудрыми как мои глазами 🙂

     К ночи Ярослав пригласил меня посмотреть фильм «Пережить Рождество». Выглядело это торжественно и гордо: «Мамуля, приглашаю тебя посмотреть рождественский фильм на моем новом ноутбуке с пятиядерным процессором, который мне подарил дед Мороз. Дед Мороз клевый чувак!». Чадо, конечно, пока не в курсе, что подарок покупал «И.О. Деда Мороза» с блондинистой макушкой и совсем без бороды, задолбав при этом всех продавцов-консультантов в ближайших магазинах электроники. И ядра в нем не пересчитывал, как-то в голову не пришло. Но, это тс-с-с!, секрет! Во время просмотра фильма джентльмен 9 лет то укутывал меня своим любимым одеялом, то запихивал в мой рот конфету, то одевал мне теплые носочки, то норовил подпихнуть подушечку под мои мягкие места («Лось, а тебе рога не мешают?»). Но было мне при этом фантастически хорошо!

     А вчера 31 декабря мне весь день было хорошо: и с пылесосом наперевес, и с половой тряпкой кверхупопом, и в обнимку с ножом и салатными яйцами-кукурузами в компании, и с бокалом в руках под бой курантов, и тем более с родными, лихо отплясывающими вокруг ёлки «Хоп, эрорина, хоп-хоп!».

     А сейчас я вернулась с лыжной прогулки. Решила осмотреться, нащупать, какой он новый 2017 год. Утреннее солнце стыдливо румянило тихий парк. Деловитый дятел и глазом не моргнул при моем приближении — потрошил сосну или березу, или осину (в розовой рассветной дымке 1 января и не разберешь) с удвоенным рвением. Видимо, признал меня за свою. В парке кроме меня, болтливых сорок, невидимых мышек, наверное, редких белок и дятла, я обнаружила ещё двух рефлексирующих и релаксирующих лыжников. На их небритых физиономиях светилось спокойное новогоднее счастье. Подумала: «Это я отражаюсь в них. Или они во мне». И было мне при этом очень хорошо!

Первый день Нового Года пустынен и тих
Первый день Нового Года пустынен и тих

С новым Годом, друзья!

Делайте себе хорошо!

Доброй ночи, Ангел!

Наиболее невероятное в чудесах заключается в том, что они случаются. (Гилберт Честертон)

     Долгое время я думала, что это режиссерский хитрый ход — начать приключения героя в новогодних комедиях с какой-нибудь жизненно важной ерунды. О том, что этот судьбоносный пустяк перевернул с ног на голову всю жизнь-сюжет, герой, да и зритель, догадывались лишь за минуту до титров. Я даже представляла себе как усталый сценарист, прищурив глаза через клубы сигаретного дыма, доказывает упрямцу-режиссеру: «Элик, ну не нужна нам фея в исполнении Лии Ахеджаковой, пусть герой пива с водкой выпьет и всё у него сложится, как надо». Сценарист и режиссёр оказались прозорливцами. Порой обыденная пустяковина отправляет в тартарары всё привычное и устоявшееся, взамен предлагая приключения.

А Рождество было на расстоянии вытянутой руки
А Рождество было на расстоянии вытянутой руки

     Был канун католического рождества. Рождественские базары сверкали огнями на расстоянии в 5000 км и вытянутой руки: мы собирались вылететь в Италию ближайшим рейсом. У нас не было горячительного, смешанного «на глазок» и опрокинутого в желудки. У нас был обыкновенный снег. Снег просто шел. Тихой поступью, то элегически замедляясь, то припуская в мазурке. Но громады самолетов подчинялись этому «импресарио в белом фраке». Они не летали. Мы сидели в аэропорту Екатеринбурга и чувствовали себя персонажами из дворовой игры. Снег идёт – раз, завьюжило – два, нелётная погода – три, фигура с чемоданом на месте замри. Спустя несколько бесконечное тягучее время мы вновь возлежали на чемоданах (уже не сиделось) в аэропорту Стамбула. «Ваш рейс перенесли на четыре часа». И, наконец, с опозданием в полсуток мы добрались до аэропорта Милана. Последняя электричка не доползла до железнодорожного вокзала одну станцию. И, перепрыгнув дюжину вполне себе стильных итальянских бомжей на картонных «тахтах» мы успели заскочить в метро (подозреваю последнее). Ровно в полночь три Золушки оказались у Milano Centrale. Вокзал закрывался на ночь. Фея в исполнении Лии Ахеджаковой точно оказалась не нужна, всё складывалось без её участия.

     Здесь следует упомянуть, что среди моих друзей я слыву дипломатом-полиглотом, которому под силу наладить контакты-связи даже с голозадыми жителями людоедского племени «мумба-юмба», не говоря уже о европейцах. Поэтому две мои приятельницы Ируся и Маруся прикрывали тылы, а я ринулась к охраннику. «Добрый вечер, дорогой синьор!», — начала я издалека. Страж уставился на меня в немом удивлении. Видимо, «дорогой синьор» для «цербера» на входе всё равно, что отведать черной икры – не случалось никогда. Я продолжила проникновенно: «Мы из России. Наш самолет задержали на 4 часа в Екатеринбурге. Потом дважды по 4 часа в Стамбуле. Потом мы опоздали на последний поезд в Дезенцано дель Гарда. Потом…». Я перевела дух. Охранник с глазами размером в два таза спросил: «Вас изнасиловали?». «Нет, — осеклась я, — нам просто ночевать негде. Ушел наш последний поезд, а следующий завтра утром. Посоветуете, как нам быть?». Охранник оглядел меня и попутчиц с ног до головы и скомандовал: «Вы две (Ирусе и Марусе) идите грейтесь. А ты иди гостиницу поищи».    

Milano Centrale
Milano Centrale

     Для сведения. Milano Centrale – один из самых крупных железнодорожных вокзалов в Европе. Введён в эксплуатацию в 1931 году. С подачи Муссолини имеет имперские габариты. Длина по фасаду – 200 метров, высота — 72 метра. Стиль – смесь ар-деко и модерна. От себя добавлю, что этот каменный гигант продувается всеми ветрами и не очень расположен к пассажирам, вынужденным ожидать. Я насчитала всего два десятка лавочек по 5 мест на 330000 ежедневных пассажиров.

     Девчонки расположились на «дефицитной» лавочке на piano terra (первом этаже) вокзала, а я выпорхнула в полуночные объятия Милана. Обнимал он неласково: зябким ветром со снежной крупой. У входа-выхода в Milano Centrale толклись мужчины неопределённых занятий. «Барыги», — подумала я. Открыла рот, но не успела произнести ни слова, как один из них опередил меня: «Гостиница нужна? Пойдём, поищем». Я впервые видела итальянца с косматой шевелюрой, в растоптанных китайских кроссовках подозрительного цвета осенней грязи, со стойким «амбре» дешевых сигарет. Я согласилась. Наверное, потому что вокруг витало рождественское настроение, а в рождество случаются только добрые чудеса. Я отправилась вслед за моим визави по безлюдной грязной улице. В подворотнях у вентиляционных люков, веящих слабым теплом, возлежали потомки римских патрициев. Они, давно утратившие былую вальяжность, взирали из-под картонного листа или вороха тряпья с обескураживающим спокойствием и достоинством. Мой спутник представился: «Джузеппе. Ты можешь звать Пепе». Ударение на «ты» кольнуло беспокойством: «Сначала «зови меня Пепе». Потом «давай обнимемся», затем «подари мне поцелуй». Нет уж! Оставим фамильярности!». Мы шли, изредка перебрасывались фразами. Я, любопытно озираясь вокруг: «Почему так тихо и окна почти нигде не горят? Всё как в кино». Джузеппе: «А ты чего гостиницу не забронировала? А-а-а, забронировала на Гарде и на последний поезд опоздала. Да, у нас ночью ничего и никто не работает. Только я. Всегда в твоём распоряжении». Джузеппе периодически забегал в двери со странными покосившимися вывесками. При виде этих гостиниц я сразу вспоминала: «Лучший кофе на дороге, отхлебнёшь, протянешь ноги». Номеров не было. В город съехались «папы Карлы» всего мира на выставку народных промыслов и ремёсел Artiginale.

Отель "Лучший кофе на дороге, отхлебнешь - протянешь ноги"
Отель «Лучший кофе на дороге, отхлебнешь — протянешь ноги»

     Мы прошли мимо «киношного» бара. Красные лампы давали зловещий отблеск на мостовую и недвусмысленно намекали на то, что предлагают в этом баре в дополнение к напиткам. За стеклянной витриной сидела нога на ногу клятая-мятая жизнью ночная «бабочка» (фонари сияли алым не зря). Дама была в образе: красная клякса надменного рта, томный усталый прищур сквозь чернильную небрежность подводки. Фильм «нуар», но в реальности. Дама затянулась сигаретой и сквозь мутное стекло увидела меня, сияющую любопытным дружелюбием. Нарисованные брови «бабочки» поползли вверх, глаза распахнулись и главная героиня ночи чуть не завалилась со своего табурета. «Нуар» весь пошёл насмарку, comedia восторжествовала. Я ей помахала ручкой и улыбнулась. Дама, прилипнув к витрине, смотрела мне вслед.

Ночная героиня в стиле "нуар"
Ночная героиня в стиле «нуар»

     Попытали счастья в дюжине гостиниц, без успеха. Я предложила зайти ещё в одну и развернуться. Мой верный «Санчо Панса» кивнул. Занырнули под очередную блёклую вывеску. Делец Пепе пошептался с фигурой в полумраке и радостно позвал меня: «Звэ, есть один номер». Ночной портье был на взводе, как курок револьвера, и сверкал золотым зубом. От него за версту веяло «cosa nostra», т.е. опасностью. Вслед за портье мы начали бесконечный подъём по грязной лестнице — свидетельнице мно-о-огих происшествий. Единственный на всех постояльцев санузел остался на третьем этаже этого «сказочного замка». Чем выше мы поднимались, тем сумрачнее становилось вокруг. Стены в коростах отставшей штукатурки. Подслеповатый глаз тусклой лампочки. Запах сырого погреба, где живут кошки и томятся узники. Я же, пребывая в рождественском расположении духа, нарушала зловещий настрой места и событий. Улыбалась в 32 зуба от азарта и «киношной» авантюрности происходящего. Лестница, наконец, уперлась в дверь, которую кто-то пинал или бил, может быть, головой. Портье просто толкнул дверь (она не запиралась, не могла в силу своей инвалидности 1-ой группы). От увиденного моя улыбка стала ещё глупее. Единственная кровать с провисающей сеткой (реквизит из моего пионерлагерного детства). На ней полосатый матрас, который, очевидно, грызли тигры и на нем же спали и справляли все нужды. Одинокая лампочка Ильича свисающая на рахитичном шнурочке (Back in USSR). Стол, как чахлая, в паршах лошаденка, привалился к стене, сам стоять уже не мог. «Минималистичную» меблировку дополняли стайки окурков по углам и исписанные нецензурностями стены. Не комната, а декорации к фильму «Сталкер». Бандит-портье и барыга Джузеппе серьёзно молчали в ожидании моего вердикта. Проводить ночь в обнимку с крысой Шушерой и среди постояльцев — матерых пиратов (иные бы так не набедокурили) я не желала. Чтобы как-то взбодрить «пацанов» спросила: «Сколько?». «Цена, — бандитская рожа сделал эффектную паузу, не хватало лишь барабанной дроби, — 70 евро за ночь». Я нарушила всю драматургию момента, попросту захохотала во всё горло, похлопывая себя по бокам. Несколько минут мои спутники с криминальными физиономиями серьёзно и терпеливо ждали, когда я утихомирюсь: «Ой, не могу! Ха-ха-ха! Как в «Криминальном чтиве». Ха-ха-ха!». Просмеявшись, утерев слёзы, я ответила: «Благодарю! Нам не по карману». Спустилась вниз и пошла прочь. Джузеппе догнал меня у ближайшего светофора: «Ты что? Хороший номер. Больше не найдёшь такого». Я направила на спутника разоблачительный (мне так казалось) взгляд: «Джузеппе сколько твой интерес в 70 евро?». Джузеппе поперхнулся. «С меня ты отдельно «срубил» бы за помощь?» — поинтересовалась мимоходом. «Хрен получишь!» — подытожила я по-русски. По-итальянски твердо произнесла: «Денег не дам. Руку поцеловать на прощание позволю». Джузеппе приуныл, но взбодрился от мысли которую тут же и озвучил: «Слушай, я один живу. Поехали ко мне. Я вас всех втроем приглашаю. Только кровать у меня одна». Я лишь красноречиво возвела глаза к небу. Добрели до вокзала. Джузеппе вместо предложенной к поцелую руки, под восторженные возгласы коллег по цеху смачно расцеловал меня в обе щеки.

Наш "сказочный замок"
Наш «сказочный замок»

     Охранник на входе в Милано Чентрале распахнул передо мной дверь, будто он паж при королевской особе. Напутствовал: «Поднимитесь наверх, там теплее. Если что, кричите, я прибегу». Мои дорогие барышни Ируся и Маруся приуныли. Холодно, голодно и от планов, в которых мы спали бы в тёплых кроватях с видом на прекрасное озеро Гарда, остались лишь осколки. «Девчонки, представляете, мы с вами будем как три принцессы в огромном дворце. Вокзал пустой – весь наш. По-моему, это сплошное везение», — искренне восторгалась я. Поднялись этажом выше, предвкушая, как расположимся на вокзальных, но мягких креслах. И избалованные ОАО «РЖД» принцессы остановились в недоумении. Кресел – не было. Никаких: ни мягких, ни твердых. А на полу у каждого вентиляционного отверстия пусть и с призрачным намеком на тепло расположились местные маргиналы всех мастей и национальностей. Даже под рождественскими ёлками, густо увешанными по подолам клочками бумаги, билетами, открытками, вырванными из тетради листами с пожеланиями, просьбами, мольбами, увещеваниями к Babbo Natale (Деду Морозу), храпели оборванцы с обувью под головой и голыми пятками в прорехах носков. М-да, наш «замок» оказался густо населённым.

Вокзальная ёлка
Вокзальная ёлка

     Носы не повесили. Уселись на чемоданы у витрины магазинчика напротив ёлки. Выпили и закусили. Спасибо «Turkish Airlines». Благодаря им, мы запаслись провиантом и мензурками с вином. Вышел почти завтрак у Тиффани. Ладно, поздний ужин. И не у Тиффани, а у Teddy bear с коричневыми плюшевыми боками). Хотя какая разница!

После ужина у Teddy Bear
После ужина у Teddy Bear

     После пережитых треволнений и пары глотков красного полусладкого я, Ируся и Маруся впали в махровое детство. Гильотинировали несколько листов из блокнота и написали письма Деду Морозу. «Милый дорогой Дедушка Мороз, не дай нам замёрзнуть…». «Дорогой Дедушка Мороз, подари мне, пожалуйста, красные туфли Bruno Magli…». «Дорогой Дед, я вроде была хорошей девочкой, почему я здесь сижу?..». Одна из трех полуграций — Ируся, пока мы, шмыгая носами, дописывали письма, прогулочным шагом мерила бетонные просторы. Разглядывала витрины магазинчиков. Вдруг отраженный высоченными сводами вокзала раздался её вопль: «Девочки, ужас!!! Он босой лежит и почти раздетый. Его трясёт всего. Что делать? Может дыхание искусственное?». Я метнулась кошкой, побив все рекорды по быстроте и бесшумности, к сердобольной приятельнице. Зашипела на неё: «Ируся, ты обалдела?! Сейчас вся эта оборванная шатия-братия проснётся, и мы будем лежать босые, раздетые и трястись». Рядом тихо выросла фигура охранника: «Вы обалдели? Сейчас они все проснутся, и вас спасать надо будет». «А с этим, — он ткнул пальцем в скрюченную фигуру на полу, — всё в порядке. Он почти всегда такой».

Милый Дедушка Мороз, подари мне красные туфли
Милый Дедушка Мороз, подари мне красные туфли

     Внезапно захотелось пИсать. Я спросила у представителя власти: «Синьор, где здесь дамская комната?». Карабинер махнул рукой в пространство: «Туалеты – там. Если закрыты, ключи – у Мики». Туалеты действительно были «там» — на каждом этаже громады вокзала. Но все они пребывали «под замком». В одной дамской комнате горел свет и слышались мужские голоса. В другом — храпели. В третьем — с цыганским карканьем о чем-то спорили. Не вокзальные, пардон, сортиры, а гранд-отель «Будапешт». На стук в дверь всё замирало, затихало и гасло. Мы не настаивали. Ведь, не пойдешь облегчить притомленное тело под присмотром нескольких пар глаз неизвестной расовой принадлежности. А облегчения хотелось отчаянно. Поэтому мы доревизовали все санузлы Милано Чентрале. Безуспешно.

Туалеты где-то "там"
Туалеты где-то «там»

     Перед моим взором лестницы и переходы мелькали, кувыркались и складывались в абстракции а-ля Кандинский. Невозможно было определить, находимся мы над землей или под землей. На одном из этажей из-за угла вывернул Мики. Это без сомнения был он. Оседлав моечную машину, Мики гарцевал зигзагами и подвывал далёкую песню перуанских предков. Лицо – обожженное полено, приплюснутый нос и индейская дикость в облике и глазах. На поясе у объездчика моечных машин болталась увесистая связка ключей. Я подскочила к нему с дипломатической миссией: «Дорогой синьор Мики. Мы из России. Наш самолет задержали вначале в Екатеринбурге, потом в Стамбуле. Потом…». Мики ободряюще кивал, произнося после моей каждой моей фразы «Si». И когда я дошла до кульминации: «Мы очень хотим в туалет!», я ожидала, что Мики, как минимум, откроет санузел и, максимум, (мы же почти в кино) падёт ниц. Мики молчал. «Мики, — спросила я, — вы глухой?». «Si», — ответил Мики. Очевидно перуанец Мики, живущий в Италии, смотрел советскую комедию «Бриллиантовая рука», уж очень напомнил Никулина в сценке «Папаша, прикурить не найдётся?».

      В поисках вожделенных буквы «Ж» или, на худой конец, «М» мы с Марусей отправились на перрон. На бескрайнем перроне с его 24-мя путями дремали поезда. Словно стадо диковинных зверей остановилось на ночлег. Поезда, улёгшись породистыми мордами в сторону пылающих огнями витрин и ёлок, монотонно всхрапывали двигателями. Смотрели сказочные сны. Туалеты были. Закрыты (это уже не новость). И в них тоже обитали стада других диковинных «зверей» с басовитыми голосами и громогласным хохотом. Заветных спасительных кустиков вокруг не наблюдалось, но отовсюду топорщились любопытные глазки видеокамер. Мы плелись обратно. В организме булькало от макушки до пяток. Я подумала, а Маруся прошептала: «Я уже больше не могу терпеть». На этой горестной ноте мы вновь вошли в здание вокзала. И замерли с открытыми ртами. Там под огромной синтетической ёлью стоял мужчина. Лет тридцати. Светлые локоны до плеч. Сапфировые ясные глаза. Кашемировое пальто цвета топленого молока, отменные ботинки ручной работы. Мужчина серьёзно разглядывал нас и вдруг задорно улыбнулся. «Добрый вечер! — начала я. — Мы из России. Наш самолет задержали на 4 часа в Екатеринбурге. Потом дважды по 4 часа в Стамбуле. Потом мы опоздали на последний поезд в Дезенцано дель Гарда. Потом…». Мужчина мягко вклинился в мой монолог: «Вы туалет ищите?». «Да, — от такой прозорливости мы с Марусей захлопали ресницами. «Пройдите на перрон, обойдите пути справа. Рядом с макетом вокзала под стеклом — дверь. Это полицейский участок. Там найдёте туалет». «Благодарю», — прошелестела я в ответ. Обернулась: «Как вас зовут?». «Angelo», — подмигнул мужчина. «Доброй ночи, Ангел! И счастливого Рождества!» — помахала ему рукой.

Доброй ночи, Ангел!
Доброй ночи, Ангел!

     За огромным, во всю стену, бронированным стеклом с ногами на столе восседал полицейский и смотрел футбол. На наш стук он приоткрыл дверь и уставился в немом вопросе. Прокашлявшись, я вновь начала коронный монолог: «Добрый вечер, дорогой синьор. Мы из России. Наш самолет задержали на 4 часа в Екатеринбурге. Потом дважды по 4 часа в Стамбуле. Потом мы опоздали на последний поезд в Дезенцано дель Гарда. Потом…». Тем временем слуга закона, профессионально общупал взглядом с ног до головы и меня, и Марусю, и бесцеремонно прервал: «Обокрали что-ли? Или хуже?».

Знойный спаситель
Знойный спаситель

     Полицейского звали Марио. Он оказался одним из знойных неаполитанцев, которые восторженно относятся ко всем женщинам от 15 до 100 лет. И посему он тут же по очереди сопроводил нас в дурно пахнущий, но «рай». В моём представлении сельская «экзотика» с одинокой дырой в полу являлась чуждой рафинированным Апеннинам. Я ошибалась. В вокзальном полицейском участке эта брутальная чумазость выглядела очень органично. На упоминание о том, что мы сейчас приведём третью bella donna для экскурсии в клозет, он ответил: «Чемоданы берите и пулей сюда. А то мало ли что. Вдруг обокрадут или что похуже». Мы долго не заставили себя уговаривать. И тарахтя колесиками, примчались в полицейский участок под опеку Марио. Марио так проникся ролью спасителя, что потом норовил сопроводить нас под личным конвоем до самой Гарды (около 150 км от Милана).

     Заключительный аккорд во всей приключенческой рождественской истории. В 5-30 мы ввалились в только что открытое кафе «Motta» в цокольном этаже вокзала. Я смеялась и утверждала, что «motta» это почти «matta», а значит кафе названо в честь нас, сумасшедших. Маруся и Ируся повисли на витринах с пирожными и выбрали себе аж по четыре штуки. Заспанный бармен расставлял стулья и ошалело разглядывал нас. И тогда я объяснила ему: «Добрый вечер, дорогой синьор. Мы из России. Наш самолет задержали на 4 часа в Екатеринбурге. Потом дважды по 4 часа в Стамбуле. Потом мы опоздали на последний поезд в Дезенцано дель Гарда. Потом…». Бармен сделал нам кофе за счет заведения и приволок аналог местной книги отзывов, фолиант страниц в 500 и такого же возраста. Там увековечена наша реальная комедия с элементами триллера, в более кратком варианте, конечно.

Почти что в нашу честь. Кафе "Motta"
Почти что в нашу честь. Кафе «Motta»

И, да!, красные туфли Bruno Magli Дед Мороз подарил 🙂 А Ангела мы, к сожалению, больше не видели. Наверное, он улетел 🙂

Пусть чудеса случаются!
Пусть и у вас случаются чудеса! С наступающим Новым Годом!