Звэтлана, я люблю тебя!

     Моя преподавательница итальянского языка, замечательная, мудрая Анна Михайловна, пару дней назад посоветовала, прежде, писать текст, а затем выуживать из него, как вишню из компота, заголовок. Так будет правильнее и легче.

     Очевидно, я из тех героев, которые всегда идут в обход, не ищут легких путей и прочее-прочее. У меня даже с заголовками случаются романы наоборот. Бывает, что фраза, пролежав на «полках» памяти годы, вдруг всплывет на поверхность сознания и приходится к месту и ко времени, как это было с «Земля, море, небо любят тебя бесконечно». Или вдруг услышу обрывок стороннего разговора, и он белым голубем бьется-бьется в мыслях до тех пор, пока не выпускаю его на волю — «Я не бла-а-андинка, я — Блондинка» — присовокупив стайку пестрых слов.  А иногда в голове уже сложилось эссе, обрядилось в парадный белый верх, черный низ: завязку, развитие сюжета, кульминацию, развязку-эпилог, но не хватает той дирижерской палочки из нескольких слов, которая объединит и заставит стройно заиграть весь  «оркестр» из слов, предложений, абзацев. А заголовок – простая, но ёмкая фраза — маячит на периферии сознания, играет в прятки «Э-эй, заметь меня, выуди на авансцену». Когда мне удается это сделать, я сама, порой, аплодирую маэстро-заголовку, даже если он слегка хулиганист, например, как «Римские «достоинства».

"Каждый день я люблю тебя всё больше".
Рим. Остров Тиберина. «Я люблю тебя».

     И в этот раз сначала была фраза «Светлана, я люблю тебя!». Вернее, вот так, по-итальянски «Svetlana, ti voglio bene». Она засияла лампочкой и окрасила мрачный присыпанный снегом день.

     И у меня, титулованной «Мисс оригинальность» с двумя дипломами в подтверждение, рассказ вылупляется-проклевывается из заголовка, как пышные соцветия из одного бутона. «Светлана, я люблю тебя!» — так каждый раз всем видом показывает мне, шепчет плеском Тибр или говорит по-итальянски чьим-то вполне реальным голосом взаимно любимый Рим. Я вновь отправлюсь  гулять по его улицам, набережным, площадям, подворотням (в них все самое интересное) через пару дней. А пока перебираю в памяти наши встречи и расставания, приключения и открытия, приятные моменты.

Набережная Тибра. Приятные римские моменты.
Набережная Тибра. Приятные римские моменты.

     Пять лет назад в мой первый визит Рим одарил меня знакомством с Роберто. Роберто – официант, камерьере в ресторане «Zio Ciro» недалеко от Piazza Navona. Положа руку на сердце, ресторанчик – так себе, рассчитанный на непритязательных туристов. Но я довольно часто наведывалась в него из-за тёплого приема. Роберто и интернациональная Ко встречали меня каждый раз словно любимую сестру вавилонских кровей. С объятьями, сердечными расспросами «Как дела?» и, конечно, хлебом-солью на итальянский лад. «Пасту не бери, — шептал мне Роберто, — сегодня на кухне Муса готовит. Он и паста – две вещи несовместимые. Возьми пиццу. Козимо тебе испечет большую и вкусную». И Козимо пек большую и вкусную, как пожелает «красавица Звэтлана» с горгонзолой или «сыра и грибов побольше». А к пицце домашнее вино. А затем комплименты от команды: лимончелло, и вполне себе тирамису с чашечкой густого кофе. Пару раз я попадала на обеды-вечеринки в компании космополитичного ресторанного персонала, её пижонистого управляющего и взлохмаченного шефа неясной национальности. Ресторан бывал закрыт, но стоило мне пройти мимо окон-витрин, как распахивалась дверь и из-за спины меня звал Роберто: «Звэтлана, пойдем к нам».

Алкогольный "комплимент"
Алкогольный «комплимент»

     Сейчас, спустя годы, я отчетливо увидела, что Роберто симпатизировал «красавице Звэтлане», мне. Но тогда, увлеченная Римом, я улавливала лишь дружеское расположение.

     Последний раз мы с Роберто виделись далекие четыре года назад. Римские улицы были ветрянково густо обсыпаны красными, розовыми, серебристыми, червонно-золотыми сердцами. Витрины магазинов настойчиво напоминали «Love is…» и «L’amore e’…» и любить нужно кого-то обязательно и по-итальянски взасос, а лучше, нацепив вот это супер-лифчик, в котором прелести лезут на уши или труселя с алым кроветворным органом на фасаде и попе. По набережным и площадям там и тут нацеловывались парочки юного, среднего и пенсионного возраста. Вся эта романтическая вакханалия объяснялась просто – День Святого Валентина.

Розово-любовный дух и ми-ми-мишности
Розово-любовный дух и ми-ми-мишности

     Я напитывалась розово-любовным духом и витринными ми-ми-мишностями. Была весела, бродила вдоль Тибра, к Ватикану, по узким улочкам Трастевере. Ела мороженое, глазела по сторонам. Даже обняла и поцеловала одного итальянца на Площади Святого Петра (Piazza di San Pietro). Мне кажется, этот низкорослый кургузый, но стильный, присыпанный конфетти, снежный синьор, был рад сердечному поцелую russa bionda.

Снежный "синьор"
Снежный «синьор»

     А к вечеру в мои компаньонки попросилась грусть. Она тенью шла за мной по бесконечным via, viale и lungaretta, не поддавалась на подкупы катанием на каруселях, лимонно-грушевым мороженым и тремя бокалами просекко, и тихонько нашептывала: «А тебе некого держать за руку. И трусы в глупых сердечках тебе ни к чему. И на набережной тебя никто не поцелует». В конце концов, я сдалась: «Здравствуй, грусть! Какая же ты стерва!».

Грусть не "покупалась" на увеселительные мероприятия...
Грусть не «покупалась» на увеселительные мероприятия…
... и на сладости тоже
… и на сладости тоже

     Понурая, плутала-плутала среди влюбленных, и ноги сами привели меня к освещенной изнутри стеклянной двустворчатой двери того самого ресторанчика. Не дверь — а голливудская сверкающая улыбка. Вошла внутрь и тут же услышала «Звэтла-ана, чао! А мы тебя ждем!». И это было не красное словцо или шутка. Меня и впрямь ждали и, несомненно, больше всех Роберто. Он вручил мне плюшевое сердце винного цвета. Сердце выскакивало из коробочки, безумно хохотало и скрипуче признавалось «I love you». Меня расцеловали в обе щеки и усадили у окна с романтическим кино снаружи «Однажды в Риме». Тут же был намешан, взболтан жизнерадостный оранжевый шприц, а вслед за ним под громкие аплодисменты и улюлюканье последовала румяная по краям, красно-помидорная в сердцевине, с белыми нарядными горохами подтаявшей моцареллы пицца «Маргарита» в форме сердца.

Пицца-сердце
Сердечная «Маргарита»

     «Светлана, я люблю тебя!» — шепнул кто-то рядом. Может быть, ослышалась? Улыбнулась, подмигнула Роберто и сочла, что это сам Вечный Город мне признался в любви. И это вам не мимолетность в воздушном шарике сердечком, это навсегда. Вечер был чудесен, полон шуток, смеха, вина. Роберто робел. А я, счастливая, не замечала этого.

     Однажды, вернувшись в Рим, я обнаружила, что Роберто исчез. «Уехал работать на север», .  В ресторане мне по-прежнему были рады, душевно встречали. Но отсутствие Роберто словно чай без конфеты: крепко, душисто, но радости не хватает. Я немного погрустила. Затем решила, что такова жизнь и стала обходить ресторан стороной. Рим открыл мне двери других заветных мест и одарил иной дружбой. Иногда мне хотелось заглянуть в тот самый ресторан, поздороваться с пижонистым менеджером, улыбнуться Козимо, спросить: «Привет, ребята! Вы меня помните?», но радостное и конкретное настоящее всегда пересиливало затуманившееся прошлое.

Мои ботинки-талисманы
Мои ботинки-талисманы

     Прошло четыре года. Я бодро вышагивала красными ботинками по февральскому, но солнечному Риму в сторону Тибра. Подгоняемая чувством голода, я все прибавляла и прибавляла шаг. Моей целью была пиццерия на том берегу реки. Чтобы срезать путь, запетляла проулками.

Римские проулки
Римские проулки

     Вдали в узком горлышке одного из переулков блеснула на солнце знакомая дверь – голливудская улыбка. Я улыбнулась миражу из прошлого и припустила дальше. Как вдруг каменные стены домов забросали меня эхо восторженного крика «Звэтла-а-ана, -на, -на, -на, сэй ту?! Ту?! Ту?!». Светлана, это ты? Спустя четыре года, это вновь был Роберто, который вновь работал на прежнем месте. Он случайно вышел подышать воздухом, краем глаза увидел красные ботинки и блондинистые кудри по ветру, и моментально опознал меня: «Звэтлана, это ты! Как же я рад видеть тебя! Ты стала ещё красивее! Пойдем, я накормлю тебя. Откуда знаю? Да, по глазам вижу, что ты голодная». И как всегда были пару бокалов просекко, а потом пицца, а потом «крема каталана» и в конце «Обижаешь, плачУ я! Я тебя угощаю». А потом верный паж под мои счастливые повизгивания «Ура!!! Йо-хо-хо! Рим, я люблю тебя!» устроил мне мото-прогулку по Вечному в вечерних огнях городу.

Вечный в вечерних огнях город
Вечный в вечерних огнях Город

     На мосту Ponte Sisto томно играла гитара. Ей подпевал-подшептывал мужской голос и Тибр, вечный романтик. Мы сидели на ступенях крохотной пьяцца. Рядом журчал фонтан. Чуть поодаль гудел неугомонный Рим. «Я женился, — сказал Роберто. — Но все эти годы я тебя помнил. Я знал, что однажды ты вернешься». «Я тоже счастлива тебя видеть», — улыбнулась в ответ и пожала озябшей ладошкой его теплую пятерню.

     «Ti voglio bene», — сказал Роберто. Я люблю тебя. Это робкое «ти вольо бенэ» в дословном переводе на русский звучит «я хочу тебе хорошо». А на деле является прелюдией, первым аккордом к страстному всепоглощающему «ti amo» — «я люблю тебя». Но широкая русская душа никогда не разменивается на мелочи. В такой серьезной теме, как Любовь, вариаций и тональностей нет, и «люблю» значит лишь одно – «люблю». Об этом я и сообщила моему визави. Рядом остановился чернокожий здоровяк. «И я хочу тебе хорошо, — сказал он, глядя на нас. — Купи браслет». Мой спутник молча подал два евро и сосредоточенно завязал тонкую тесьму на моем запястье – per fortuna, на счастье. «Когда-то мечтал сказать тебе «ти амо», но жизнь она все расставила по местам. Я счастлив, что ты здесь. Я счастлив, что ты сейчас в эти минуты рядом со мной. Это прекрасный подарок в канун Дня Святого Валентина. Я люблю тебя», — повторил Роберто.

Всё меняется, но я тебя люблю. Ti amo!
«Всё меняется, но я тебя люблю. Ti amo!». Подпись — Рим.

     «Я люблю тебя!» — шуршал Тибр. «Я люблю тебя!» — наигрывали и подпевали на мосту. «Я люблю тебя!» — рокотали автомобили.

     Я улыбалась: «И я люблю тебя, Рим!».

Позвольте представить — другая Италия!

     Влажный тёплый воздух обволакивал дОбро и приветливо. Так в русских сказках  сказочная хозяйка встречает умаявшегося путника: «Прежде в баньке попарю, накормлю-напою, а потом…». Но вокруг все было далеким от русского фольклора, вокруг была моя первая итальянская сказка, поэтому сюжет пошел по иному пути. Декабрьская Италия радушно распахнула свои приморские объятия. Довольно потряхивала пальмами, где-то вдали успокоительно шелестела морем. Римини.

Томные приморские сумерки
Томные приморские сумерки в Римини

     Десять лет назад, когда количество чартеров на Аппенины превосходило количество регулярных рейсов, когда Booking пребывал в новорожденных младенцах, самым простым способом попасть в Италию было приобретение путевки. Перелет туда-обратно, гостиница 2 звезды, а дальше — две недели что хочу, то и ворочу. Соотечественники что хотели, то и воротили. Русские барышни, повиливая попками, утянутыми в модные джинсы, выпархивали прямо в объятия своих набриолиненных фиданцати-женихов. Дамы  с видом учительниц математики в скучных пальто, но весёлых итальянских шарфах деловито уходили прочь. Возможно, променяли учительскую карьеру в Отчизне на что-то менее квалифицированное, но более сытое на чужбине и мимикрировали понемногу к местной среде. Шарфики тому подтверждение. Деловые суровые мужчины целеустремлялись к не менее деловым, но более вальяжным и пестрым итальянским, очевидно, партнерам. А я выскользнула из аэропорта к моей подруге Лене.

Лена и я возвышаемся над декабрьской Феррарой
Лена и я возвышаемся над декабрьской Феррарой

     Несколько строк посвящу Лене Итальянской. Лена – замечательный педагог итальянского языка. За год до описываемой встречи преподавала мне спряжения-герундии и звалась Еленой Сергеевной. А потом жизнь разложила новый пасьянс, в котором уважительное с придыханием «Елен-Сергеевна» укоротилось до не менее уважительного «Лена». А затем к «Лене» добавилось «Итальянская» — Лена переехала в Италию и живет там до сих пор. Лена стала для меня феей-крестной на пути к заветной мечте – Италии. Она пригласила меня в гости, и так случился мой первый аппенинский вояж. За это и мно-о-огое другое я ей безмерно благодарна. Elena, ti ringrazio di cuore!

  Небольшим «цыганским табором» с Леной и её итальянскими друзьями мы зарегистрировали меня в моём отеле с двумя маленькими звездочками на «погонах», т.е. на фасаде. В вестибюле из всей предполагаемой туристической группы осталась одна растерянно хлопающая глазами женщина. «Римма, — представилась она. – А вы тоже уезжаете? Что же я буду делать? Я языков совсем не знаю». «Я вернусь за два дня до отлета, — постаралась снизить градус паники в её глазах. – Мы с вами обязательно увидимся».  И мы отправились с Леной в её дом в городке между Моденой и Феррарой.

Где-то между Моденой и Феррарой :)
Где-то между Моденой и Феррарой 🙂

     За две недели моих первых итальянских каникул произошло многое. Были и путешествия по городам-весям (Болонье, Модене, Парме, Флоренции и так далее). Было выпито литров 20 красного сухого вина (успокою вздрогнувших, это – на двоих и больше). Была первая осиленная мною пицца размером с полную южную луну вполнеба. И первое мороженое с облизыванием пальцев в сумерках у громады Дуомо Модены. И настоящие ручной работы туфли из Болоньи, за которыми я ехала 7 км на велосипеде, далее на автобусе, и в довершении на поезде, и все это в обратном порядке. Были рождественские меркати с кварцевыми на изломах кусками пармиджано, лоснящимися оливками в маринаде и марципановыми разноцветными россыпями сладостей.     

     Был громогласный колокол на колокольне Джотто во Флоренции, положивший меня на лопатки (в прямом смысле). Были даже два потенциальных «фиданцати»-жениха: один в стильной лысине и второй в стильной небритости. Обо всем это я однажды расскажу подробнее. А сейчас вернусь в зимний приморский городок.

     Я вновь приехала в Римини в отель, осененный парой звезд, за два дня до отбытия на родину. В вестибюле, как и в первый день, встретила Римму. Она в ответ на мои итальянские восторги доверительно поделилась: «А мне не понравилось. Поговорить не с кем. Кормят в отельном ресторане паршиво. Прокатилась на электричке туда-сюда, всё те же горбоносые лица. Лопочут-лопочут по своему – ничего не поняла. Мороженое? Не, не ела. Зима же сейчас. Достопримечательности? Видела тут виллы огромные с кустами красивыми вокруг. С украинками местными в парке познакомилась, хоть поговорила по-русски, душу отвела. В общем, ничего особенного». «Римма, — сказала я, — так дело не пойдет. Быть в Италии и не видеть её – это преступление по отношению к самой себе. Ты себя обделяешь счастьем. Пойдем, покажу тебе кусочек настоящей Италии».

Почти двухтысячелетний мост Тиберия
Почти двухтысячелетний мост Тиберия

     Для начала отправились за мороженым. Когда разуверившейся Римме нагромоздили в буратиний нос вафельного рожка клубничное, черно-шоколадное и ананасовое с горкой, и она слизнула то там, то тут сладкие потеки, в её глазах появилось предвкушение счастья. Затем мимо «огромных вилл» мы прошествовали к мосту Тиберия, на фоне которого я разыграла для единственного зрителя – моей визави — настоящий исторический спектакль со звучным возгласом «Перейти Рубикон!» в финале. Ничего, что сама река-фразеологизм Рубикон находится чуть севернее, а мост Тиберия стоит на реке Мареккья. Римма, несмотря на топографическую неточность, прониклась страстями двухтысячелетней давности: таращила глаза и хохотала, звонко пятная ладонями свои колени.  К ней присоединилось трио итальянских дедов, для которых я перевела всю историческую канву. Вместо аплодисментов деды жаждали расцеловать спонтанную приму, меня 🙂 Одним словом, итальянцы. Оставив дедов, мы прогулялись к арке Августа. По пути перекусили пьядиной (piadina) с торчащей из жаркого полукружия ароматной бахромой рукколы. Под сенью шкворчащей прибоем влажной мглы выпили молодого вина. «День был прекрасен», — выдохнула Римма на пороге отеля.

Специалитет из Эмильи-Романьи - пьядина
Специалитет из Эмильи-Романьи — пьядина

     Следующим утром отправились в Сан-Марино. Где исходили вдоль и поперек узкие улочки. В полдень по настоящему пообедали с antipasti-закусками, первым, вторым блюдом, вино делла каза и тирамису (пусть и штамп, но было по настоящему вкусно). Полюбовались видами с крохотной макушки мира на все окрестности. Преддверие Рождества, волшебным образом преобразило витрины маленьких магазинчиков и людей вокруг. Все и вся казалось нарядным, карнавально радостным, беззаботным. Мы с моей попутчицей забрели на выставку рождественских вертепов… из песка. Улыбка распустилась невиданной яркой бабочкой на лице Риммы. А когда она приобрела пару правильных туфель, то из женщины средних лет вдруг превратилась в счастливую девчонку-подростка, даже подскакивала от радости. И защебетала по-итальянски «грацие» и «арриведерчи».

     В автобусе Римма завела со мной «серьезный разговор»: «Светик, мне местные украинки предложили остаться здесь. В России меня никто и ничего не держит. Я думала, вот ещё: шило на мыло менять. А благодаря тебе я поняла, что здесь жить можно. Нет, даже не так, я здесь жить ХОЧУ. Давай сходим к тёткам в парк, посмотришь на них, посоветуешь, может быть, оставаться мне или нет».

     Вечером пошли в парк. «Маруся, — представилась дама со стогом пергидрольных кудрей на голове и достала бутыль с сухим красным. — Выпьем девоньки за знакомство, а там и побалакаем». На парковой лавочке мы соображали на троих, потом и на четверых, пятерых и даже шестерых. Сестры-славянки льнули к нашей компании как мухи к меду. Рядом дремали в креслах-каталках  несколько их подопечных – иссохших дедов и бабулек. Все Маруси, Ирины и Ларочки помышляли ремеслом баданте – сиделок. Маруся глушила Риммины сомнения аргументами-динамитами: «Римма, хлянь-ка на себя — ты ж  красавица маслом писана!».  Тётки поддакнули «Харна! Харна!». Маруся продолжала: «Фихура у тебя на-а-армальная, не тощая, сиси-писи есть. Не лысая, вон, волосики вьются. Хлаза — как вишенки. Ядрёные такие, правильные хлаза. Мы тебе здеся враз такого жениха-пенсионера отхватим. Поухаживаешь за ним, охмуришь и станешь итальянкой. В море бебехи будешь полоскать каждый божий день, если захочешь. Будешь кушать хорошо, пить красное и радоваться жизни. А дома – что? Нищета одна». Римма работала главным бухгалтером в солидной казанской фирме, поэтому нищета её бока не покусывала, но «жених-итальянец», «кушать хорошо, пить красное»  и «море под боком» заставили Римму призадуматься. Встав домиком (ноги ослабели от пережитого и принятого «на грудь»), мы вернулись с Риммой в отель, по пути темпераментно обсуждали «Быть или не быть?!». Разбрелись под «утро вечера мудренее».

     Рано утром Римма робко поскреблась в мою дверь: «Светик, всю ночь не спала. Мне Италия понравилась. Жизнь здесь нормальная. Девчонки говорят, что работу я здесь найду. Я остаюсь. Вызови мне такси, вот адрес.  Пока по-итальянски не говорю». Вот так я сама стала феей-крестной. Вызвала такси, продиктовав нацарапанный Марусиной рукой адрес, проводила Римму до автомобиля и расцеловала в обе щеки на удачу. Не знаю, как сложилась судьба моей спутницы, мы потеряли дуг друга из виду. Одно знаю точно, свою Италию Римма все-таки нашла.

Римма в обнимку с фонарем
Римма в обнимку с фонарем

     Италия – не только изящный «сапожок», попирающий каблучком-Апулией средиземное море. Италия – не только собранные воедино 155 лет назад герцогства и княжества, которые полторы сотни лет назад роднило разве что раскатистое «р» в языке. Италия — словно мозаичное панно, сложенное из россыпей охристых, бирюзовых, золотых, зеленых кусочков-деталей. Аппенинская красавица состоит из множества кухонь (эмильянской, венецианской, римской, сардской и так далее), из множества разных диалектов, из множества разных историй, замешанных на местных традициях, множества людей с породистыми профилями и смоляными бровями, но таких разных.

     Возможно, поддавшись скепсису, кто-либо произнесет «Да, ладно! Плавали (летали, ездили) – знаем!» и вспомнит Рим с гигантским эллипсом Колизея, Пизу с башней-вектором, направленным в небо, Венецию с обсиженной голубями Пьяццей Сан Марко. Но я лишь удивленно вскину брови «Вы уверены, что знакомы с настоящей Италией?».

     Я знакомилась-приглядывалась к ней 10 лет и делаю это до сих пор с большим удовольствием.

О вкусах не спорят :)
О вкусах не спорят 🙂

     Одно из самых вкусных джелато (мороженое), на мой взгляд, не у Фонтана Треви в Риме, а в джелатерии поселка Bevilaqua, что у городка Cento между Моденой и Феррарой. Витрины с разноцветными снеговыми пригорками, домашним мороженым, «стерегут» стеллажи с моделями Харлей-Дэвидсонов. Хозяин джелатерии совмещает в себе любовь к мороженому со страстью к байкам. У входа, конечно же, припаркован хромированный  Харлей, который рыкает по-львиному в руках кожано-татуированного хозяина.

Не закат, а романтический эликсир :)
Не закат, а романтический эликсир 🙂

     Самые красивые закаты можно наблюдать в Риве дель Гарда (Riva del Garda) и Баий Сардинии (Baia Sardinia) теплыми летними вечерами.

     Пожалуй, самые радушные и гостеприимные хозяева, которые видят в вас не гостя, но родного – семейство Миола из Позитано (Positano).

     Самые удобные и стильные туфли можно найти в крохотной лавке на Ватиканских «задворках».

     А Венеция хороша и пустынна солнечными декабрьскими днями.

     За прекрасными итальянскими открытиями/впечатлениями/адресами-паролями-явками приглашаю вас в «Laboratorio Si». И не важно, знаете ли вы язык, штудировали ли вы учебники истории и географии, важно  — иметь желание, быть открытым новому,  доверять и доверяться.

Прекрасная Италия от моего друга фотографа Paolo Gepri
Прекрасная Италия от моего друга фотографа Paolo Gepri

     Дорогие друзья, позвольте вам представить другую Италию, вашу Италию!

      Пишите мне, делитесь впечатлениями, комментариями в разделе Тёплые слова и на странице Laboratorio Si в Фейсбуке.

«Оле-оле!» во все горло, или Страсти по футболу

     Ничегошеньки не понимаю в футболе. Довольствуюсь скудными знаниями: есть мяч, который нужно забить в ворота соперника. Есть вратарь (он же голкипер), который усердно ловит этот мяч, иногда подвергая опасности важные части тела. Есть игроки, которые в заморском варианте стремительны и метки, а в отечественном часто путаются в собственных ногах. Есть какие-то Капеллы, которые предпочитают жить «а-капелло». Есть Слуцкий, который всех держит за… он знает, за что всех держать. Пожалуй, все. Но во время финала ЧЕ-2012 я познакомилась с футболом лицом к лицу. Узнала и запомнила раз и навсегда, что футбол – очень важен для мужчин как… как средство от многих недугов, как мудрая мама.

Футболистам легко бегать по полю, а ты попробуй разумно прокомментировать их действия.

В получасе отдольче вита и футбольных страстей
В шаге от дольче вита и футбола

     Озеро Гарда. Летний вечер в Рива дель Гарда. Солнце вот-вот ласково, тепло и розово дотронется до озерной глади. Мы с приятелем Серджио заняли столик на открытой террасе ресторана. Романтика клубилась в воздухе ароматами олеандров. Я пребывала в шаге от dolce vita. После десерта, какого-нибудь «тирамису» или «крема каталана», она точно бы меня настигла и затискала в своих сладких объятиях. Я расправила складки розового платья (оно тоже элемент дольче виты), подняла глаза… и начала медленно сползать под стол. Рядом стоял персонаж с совершенно синим слегка пластилиновым лицом. Нашествие синих Халков на город?

Азартные болельщики с пластилиновыми макушками
Азартные болельщики с «пластилиновыми» макушками

     Серджио успел подхватить меня и не дать упасть в грязь лицом (в прямом смысле). Синий Халк с красно-бело-зеленой шевелюрой заулыбался и вежливо поинтересовался: «Чего изволите?». «Валерьянки. — Подумала я, а вслух произнесла. — Закусок». Оказалось, камерьере-официант тщательно подготовился к полуфинальной игре Чемпионата Европы-2012 между Италией и Германией. Почему выбор пал на синий колер, а не фантомасово-зеленый? Потому что команда итальянских кальчатори (футболистов) называется скуадра адзурра, что значит, хм!, голубая команда. Ладно, не буду ёрничать, хлопцы, т.е. синьоры в команде вполне брутального раздолбаисто-итальянского вида.

"Голубая" команда - итальянская сборная по футболу
«Голубая» команда — итальянская сборная по футболу

Родители посоветовали ему обратиться к психиатру. И он прошел это обследование! Теперь вот рвет жилы на футбольном поле.

     Немногим позже, когда курортная публика стала фланировать туда-сюда по набережной, наслаждаясь вечерним моционом и нагуливая аппетит, когда ресторанчики запестрели-затрепыхались светлым шелком платьев прекрасных дам, когда к аромату олеандров добавился терпкий аромат парфюмов, синих «смурфиков» от футбола заметно прибавилось. Неподалеку от нас расположились оппоненты итальянцев – немцы в красно-желто-черном оперением. Не немцы, а индейцы кукинаки. Они резковато шпрехали, наливались пивом и по мере опустошения кружек их язык все больше напоминал «кукиначий».

То не индеец кукинаки, а немецкий болельщик
То не индеец кукинаки, а немецкий болельщик

Оставьте сомнения в победе оптимистам…

     Пестрая шатия-братия повышала градус эмоций путем повышения градуса алкоголя в крови. Где-то уже подвывали речевками, в которых раскатисто и округло соперникам предлагалось отправиться далеко и надолго. Спустя час набережная представляла булькающее варево из множества пёстрых ингредиентов. Адзурристый итальянский мешался с зеленым и белым, красный приникал желтому и так далее. А затем начался полуфинальный матч Италия-Германия. Вся итальянская жизнь сгрудилась у телевизионных экранов и запульсировала криками восторга или отчаяния.

Коллективный "портрет" итальянских болельщиков
Коллективный «портрет» итальянских болельщиков

     Как младенец приникает к материнской груди и разражается криком, если отбирают вожделенную «сисю», так и синего фантомаса-официанта не представлялось возможным оторвать от «сиси»-футбола. Мы с приятелем Серджио, далекие  от кальчо (футбола по-итальянски) удалились, не дожидаясь развязки. А ночью окрестности озера Гарда, да и вся Италия ходили ходуном и сверкали фейерверками: «Победа! Победа! Победа! Да здравствует, скуадра адзурра!». Итальянцы вышли в финал.

Кузькину мать видали?!
Кузькину мать видали?!

Редким по красоте ударом, без подготовки, защитник уложил нападающего на землю.

     На финал ЧЕ-2012 спустя несколько дней меня пригласили друзья итальянского мужа моей подруги в огромный ангар-гараж частного дома где-то между Болоньей и Феррарой. Подруга по секрету сообщила, что женщинам на подобные мероприятия вход В., или попросту прекрасным особам там не место. Это мужская территория. Мне было удивительно и приятно получить приглашение в святая-святых – мужское футбольное закулисье. Я прихлебывала вино и вертела головой в любопытстве. Мужчины разного возраста, разной степени щетинистости и стильности, но все в предвкушении триумфа любимой национальной команды, входили внутрь гаража. С собой приносили «тормозки»: бутылку вина, печенье, бутерброды, прошютто, сыр. Закусь раскладывалась на длинном столе, накрытом белоснежной скатертью. Футбол в Италии – это праздник. Поэтому скатерти белые, закуски разнообразные, а мужчины припижоненные. Итальянцы выпивали, закусывали, бродили туда-сюда. Мужчины общались между собой на непонятном языке, состоящем сплошь из мягких шипящих, разбавленных гласными. «Местный диалект», — пояснила подруга. Нам с подругой предложили занять почетные места в первом ряду напротив беленой стены. Футбольные перипетии проецировались во всю амбарную-ангарную стену. Афроитальянец Марио Балотелли пасовал ровнехонько перед моим лицом.

Все сделал, только ударить забыл… Ну и немудрено: столько бежать — имя свое забыть можно…

Вратарь Джан-Луиджи Буффон, перекосившись лицом, ловил мячи.

Вратарь итальянской сборной - Буффон
Вратарь итальянской сборной — Буффон

Вратаря так же, как и женщину, о возрасте не спрашивают.

     Тьяго Мотта кривился от боли. И все это крупным планом очень реалистично в метре от моего носа.

И наш форвард падает в штрафной площадке! Что говорит судья? А судья говорит, что сегодня на улице довольно холодно и с земли надо подниматься.

     А испанцы между тем напирали во главе с плешиватым, но шустроногим Андресом Иньестой. Итальянцы же изо всех тающих сил держали оборону. Но Госпожа Фортуна демонстрировала «голубой» команде исключительно свою «бел куло» (красивый зад). Моя подруга Лена прошептала мне: «Сейчас мужики начнут материться, но ты ничего не поймешь — местный диалект». Действительно, очень скоро «порка манаджа» и «ке каццо» (труднопереводимая игра слов) сменились многоголосым темпераментным шипением и пришепетыванием. После завершающего свистка арбитра и счета 4:0 в пользу испанцев вмиг все стихло.

Свисток дает кто-то из болельщиков, судья в недоумении смотрит на свой.

     Я обернулась – брутальные мачо плакали, размазывая слезы по щекам. Я повела плечами и стряхнула мурашки со спины. Впервые я видела подобный коллективный «плач Ярославны» в мужском исполнении. Сильное и трогающее зрелище. Украдкой рассматривала рыдающих без стеснения мужчин. Футбольный проигрыш – возможность выплакаться без зазрения совести, без оглядки на «мальчики не плачут». Возможность пролить слезами горечь от всех-всех-всех наболевших житейских проигрышей. Очистить душу от мутных осадков боли, страхов, бессилия до кристальной ясной прозрачности. Итальянцы плакали в три ручья. Обнимались и хлопали друг друга по спинам. Наверное, это значило «Друг, жизнь — сложная штука.  Но ты держись! И я буду держаться! Вместе мы все осилим. Все одолеем». Эта мужская поддержка и сопереживание были похожи на заключение перемирия с такой неимоверно сложной жизнью. О, спорт, ты — мир! Или, о, футбол – ты словно мама, в плечо которой не стыдно выплакаться, утешиться и жить дальше.

Держись, мой друг!
Держись, мой друг!

     Позавчера вечером сын в поисках мультфильмов на ТВ набрел на футбол: «Мама, твои синенькие небритые гимн поют». Итальянцы пели красиво, широко раскрывая рты и сверкая глазами полными патриотизма. Я присела на минутку перед экраном, рассмотрела моих «синеньких и небритых» и увлеклась на пару часов. Одна восьмая финала ЧЕ-2016. На поле: итальянцы и испанцы.

1/8 финала Италия vs Испания
1/8 финала Италия vs Испания

     Итальянцы выплетали ногами макраме на зеленом газоне. Комментатор выплетал словесное макраме «Де Росси стоит стеной. Подуставшей стеной», «Келлини идет направо и… песнь заводит», «Мората хотел перекинуть через голову самого Буффона. Флаг в руки тебе, Мората».

Вот это пас!
Вот это пас!

Какой удар! Как из пули выстрелил.

     Испанцы активно бодали противников головами, иногда попинывали бутсами и почесывали в бородах. Следующие два часа я искренне болела как заправская итальянка. Моё нутро вдруг проросло азартом и футбольным темпераментом. Привет из прошлой жизни? 🙂 Я взвизгивала в особо опасных и многообещающих моментах. Орала во всю глотку вместе с Келлини, дрыгнувшим балерунски ногой и забившим первый гол в ворота испанцев.

Пацаны, я сделал это! (Джорджо Келлини)
Пацаны, я сделал это! (Джорджо Келлини)

И мяч, преодолев последнее препятствие между ногами вратаря, влетает в ворота.

     Я вскакивала. Махала руками. И иногда в сердцах сквернословила. Футбольные же страсти! Азарт болельщика – заразная штука. Сын, никогда не трепетал перед футболом, лишь перед «дать в бубен» — боевыми искусствами, а именно самбо — но здесь проникся. Ярослав оглашал округу вербальными восторгами и падал в нижний брейк после каждого пенальти. В конце второго матча и бабуля стала подвизгивать захватывающему спортивному действу «Небритый (это Буффону), держи!».

С бородой, но очень сильный игрок.

     А когда в ворота испанцев влетел второй мяч, мы заголосили дружным трио. В полодиннадцатого ночи в батарею стали биться соседи. Очевидно, они не разделяли наших спонтанных футбольных страстей и мучились кошмарами с певучими персонажами «Флоренци», «ПеллЕ» и «Тьяго Мотта» в главных ролях.

Победа: лобзаются все
Победа: лобзаются все

     И когда Италия окончательно взяла реванш у испанцев. Когда тот самый Буффон облобызался со всеми синими «смурфами» своей команды, экзальтированным тренером с печеньевой фамилией и напоследок «Педрами» и «Хуанами-Рамиресами». Когда испанцы со слезной тоской в глазах побрели прочь с поля. Тогда я окончательно поняла, футбол – ты полный оле! То есть восторг, адреналин и мир! И да, порой, замена психотерапии не только для мужчин, но и женщин.

     В качестве цитат использованы перлы футбольных комментаторов из источников Adme.ru и Maximonline.ru