Весна под звуки тамбурина

     Весна! Вернее вот так с придыханием и мечтательностью в голосе «Весна-а-а». Весна, особенно март — для меня всегда время перехода, когда я, нет-нет, да и смиряю фонтанирующее желание перелицевать свою жизнь на новый фасон. Почему? Кандибоберы и декольте до пупа — давно не мои фишки. Но весной мне по-прежнему хочется сбросить «лягушачьи шкурки» зимних одежд, истаявших надежд, тесноватой повседневности и перекинуться в «принцессы».

     И, да, весной, несмотря на отсутствие в родословной фамилии Мюнхгаузен, моя натура жаждет подвигов. В этом я не одинока: у каждого второго близкого и далекого, случайного прохожего и привычного коллеги авантюрно и тревожно мерцает в глазах: «А не сотворить ли мне…?». Сотворить, друзья, непременно сотворить!

     Я поддалась этому порыву и сотворила мой личный «подвиг». В нём радостно отбивают ритм тамбурины, а брутальные мужчины искренне рассуждают о счастье и любви. Красавицы-женщины излучают нежность. И всё пронизано музыкой и танцами. Весна — время бить радостно в бубны!

     Представляю вашему вниманию интервью с «Тамбуреллистами из Торрепадулли». Одно название этой группы обещает «трам-там-там» — фанфарное, вернее «бубновое» счастье.

Тамбуреллисты из Торрепадули
Тамбуреллисты из Торрепадули

     «Ритм, ритм правил жизнь. Мое сердце толкало кровь в этом ритме радости. Я чувствовала себя подключенной во вселенскую розетку, а по проводам текла сама Любовь. И я начала танцевать так, как будто никто не видит. На сцене “ Тамбуреллисты из Торрепадули» не играли таранту и пиццику, а на самом деле жили яркую и полную жизнь во время 10-минутного концерта на Миланской международной выставке ремесленников. С тех пор ребята с горящими глазами и я — мы подружились. Что же это за таранта и пиццика такие, которые крепко и страстно берут в объятия? Делают человека живым и настоящим? Из моих приправленных неподдельным интересом вопросов и открытых и искренних ответов ребят родилась это беседа…».

     Читайте интервью интервью «Пиццика — лекарство от прозы жизни«.

С весной вас, друзья!

Звэтлана, я люблю тебя!

     Моя преподавательница итальянского языка, замечательная, мудрая Анна Михайловна, пару дней назад посоветовала, прежде, писать текст, а затем выуживать из него, как вишню из компота, заголовок. Так будет правильнее и легче.

     Очевидно, я из тех героев, которые всегда идут в обход, не ищут легких путей и прочее-прочее. У меня даже с заголовками случаются романы наоборот. Бывает, что фраза, пролежав на «полках» памяти годы, вдруг всплывет на поверхность сознания и приходится к месту и ко времени, как это было с «Земля, море, небо любят тебя бесконечно». Или вдруг услышу обрывок стороннего разговора, и он белым голубем бьется-бьется в мыслях до тех пор, пока не выпускаю его на волю — «Я не бла-а-андинка, я — Блондинка» — присовокупив стайку пестрых слов.  А иногда в голове уже сложилось эссе, обрядилось в парадный белый верх, черный низ: завязку, развитие сюжета, кульминацию, развязку-эпилог, но не хватает той дирижерской палочки из нескольких слов, которая объединит и заставит стройно заиграть весь  «оркестр» из слов, предложений, абзацев. А заголовок – простая, но ёмкая фраза — маячит на периферии сознания, играет в прятки «Э-эй, заметь меня, выуди на авансцену». Когда мне удается это сделать, я сама, порой, аплодирую маэстро-заголовку, даже если он слегка хулиганист, например, как «Римские «достоинства».

"Каждый день я люблю тебя всё больше".
Рим. Остров Тиберина. «Я люблю тебя».

     И в этот раз сначала была фраза «Светлана, я люблю тебя!». Вернее, вот так, по-итальянски «Svetlana, ti voglio bene». Она засияла лампочкой и окрасила мрачный присыпанный снегом день.

     И у меня, титулованной «Мисс оригинальность» с двумя дипломами в подтверждение, рассказ вылупляется-проклевывается из заголовка, как пышные соцветия из одного бутона. «Светлана, я люблю тебя!» — так каждый раз всем видом показывает мне, шепчет плеском Тибр или говорит по-итальянски чьим-то вполне реальным голосом взаимно любимый Рим. Я вновь отправлюсь  гулять по его улицам, набережным, площадям, подворотням (в них все самое интересное) через пару дней. А пока перебираю в памяти наши встречи и расставания, приключения и открытия, приятные моменты.

Набережная Тибра. Приятные римские моменты.
Набережная Тибра. Приятные римские моменты.

     Пять лет назад в мой первый визит Рим одарил меня знакомством с Роберто. Роберто – официант, камерьере в ресторане «Zio Ciro» недалеко от Piazza Navona. Положа руку на сердце, ресторанчик – так себе, рассчитанный на непритязательных туристов. Но я довольно часто наведывалась в него из-за тёплого приема. Роберто и интернациональная Ко встречали меня каждый раз словно любимую сестру вавилонских кровей. С объятьями, сердечными расспросами «Как дела?» и, конечно, хлебом-солью на итальянский лад. «Пасту не бери, — шептал мне Роберто, — сегодня на кухне Муса готовит. Он и паста – две вещи несовместимые. Возьми пиццу. Козимо тебе испечет большую и вкусную». И Козимо пек большую и вкусную, как пожелает «красавица Звэтлана» с горгонзолой или «сыра и грибов побольше». А к пицце домашнее вино. А затем комплименты от команды: лимончелло, и вполне себе тирамису с чашечкой густого кофе. Пару раз я попадала на обеды-вечеринки в компании космополитичного ресторанного персонала, её пижонистого управляющего и взлохмаченного шефа неясной национальности. Ресторан бывал закрыт, но стоило мне пройти мимо окон-витрин, как распахивалась дверь и из-за спины меня звал Роберто: «Звэтлана, пойдем к нам».

Алкогольный "комплимент"
Алкогольный «комплимент»

     Сейчас, спустя годы, я отчетливо увидела, что Роберто симпатизировал «красавице Звэтлане», мне. Но тогда, увлеченная Римом, я улавливала лишь дружеское расположение.

     Последний раз мы с Роберто виделись далекие четыре года назад. Римские улицы были ветрянково густо обсыпаны красными, розовыми, серебристыми, червонно-золотыми сердцами. Витрины магазинов настойчиво напоминали «Love is…» и «L’amore e’…» и любить нужно кого-то обязательно и по-итальянски взасос, а лучше, нацепив вот это супер-лифчик, в котором прелести лезут на уши или труселя с алым кроветворным органом на фасаде и попе. По набережным и площадям там и тут нацеловывались парочки юного, среднего и пенсионного возраста. Вся эта романтическая вакханалия объяснялась просто – День Святого Валентина.

Розово-любовный дух и ми-ми-мишности
Розово-любовный дух и ми-ми-мишности

     Я напитывалась розово-любовным духом и витринными ми-ми-мишностями. Была весела, бродила вдоль Тибра, к Ватикану, по узким улочкам Трастевере. Ела мороженое, глазела по сторонам. Даже обняла и поцеловала одного итальянца на Площади Святого Петра (Piazza di San Pietro). Мне кажется, этот низкорослый кургузый, но стильный, присыпанный конфетти, снежный синьор, был рад сердечному поцелую russa bionda.

Снежный "синьор"
Снежный «синьор»

     А к вечеру в мои компаньонки попросилась грусть. Она тенью шла за мной по бесконечным via, viale и lungaretta, не поддавалась на подкупы катанием на каруселях, лимонно-грушевым мороженым и тремя бокалами просекко, и тихонько нашептывала: «А тебе некого держать за руку. И трусы в глупых сердечках тебе ни к чему. И на набережной тебя никто не поцелует». В конце концов, я сдалась: «Здравствуй, грусть! Какая же ты стерва!».

Грусть не "покупалась" на увеселительные мероприятия...
Грусть не «покупалась» на увеселительные мероприятия…
... и на сладости тоже
… и на сладости тоже

     Понурая, плутала-плутала среди влюбленных, и ноги сами привели меня к освещенной изнутри стеклянной двустворчатой двери того самого ресторанчика. Не дверь — а голливудская сверкающая улыбка. Вошла внутрь и тут же услышала «Звэтла-ана, чао! А мы тебя ждем!». И это было не красное словцо или шутка. Меня и впрямь ждали и, несомненно, больше всех Роберто. Он вручил мне плюшевое сердце винного цвета. Сердце выскакивало из коробочки, безумно хохотало и скрипуче признавалось «I love you». Меня расцеловали в обе щеки и усадили у окна с романтическим кино снаружи «Однажды в Риме». Тут же был намешан, взболтан жизнерадостный оранжевый шприц, а вслед за ним под громкие аплодисменты и улюлюканье последовала румяная по краям, красно-помидорная в сердцевине, с белыми нарядными горохами подтаявшей моцареллы пицца «Маргарита» в форме сердца.

Пицца-сердце
Сердечная «Маргарита»

     «Светлана, я люблю тебя!» — шепнул кто-то рядом. Может быть, ослышалась? Улыбнулась, подмигнула Роберто и сочла, что это сам Вечный Город мне признался в любви. И это вам не мимолетность в воздушном шарике сердечком, это навсегда. Вечер был чудесен, полон шуток, смеха, вина. Роберто робел. А я, счастливая, не замечала этого.

     Однажды, вернувшись в Рим, я обнаружила, что Роберто исчез. «Уехал работать на север», .  В ресторане мне по-прежнему были рады, душевно встречали. Но отсутствие Роберто словно чай без конфеты: крепко, душисто, но радости не хватает. Я немного погрустила. Затем решила, что такова жизнь и стала обходить ресторан стороной. Рим открыл мне двери других заветных мест и одарил иной дружбой. Иногда мне хотелось заглянуть в тот самый ресторан, поздороваться с пижонистым менеджером, улыбнуться Козимо, спросить: «Привет, ребята! Вы меня помните?», но радостное и конкретное настоящее всегда пересиливало затуманившееся прошлое.

Мои ботинки-талисманы
Мои ботинки-талисманы

     Прошло четыре года. Я бодро вышагивала красными ботинками по февральскому, но солнечному Риму в сторону Тибра. Подгоняемая чувством голода, я все прибавляла и прибавляла шаг. Моей целью была пиццерия на том берегу реки. Чтобы срезать путь, запетляла проулками.

Римские проулки
Римские проулки

     Вдали в узком горлышке одного из переулков блеснула на солнце знакомая дверь – голливудская улыбка. Я улыбнулась миражу из прошлого и припустила дальше. Как вдруг каменные стены домов забросали меня эхо восторженного крика «Звэтла-а-ана, -на, -на, -на, сэй ту?! Ту?! Ту?!». Светлана, это ты? Спустя четыре года, это вновь был Роберто, который вновь работал на прежнем месте. Он случайно вышел подышать воздухом, краем глаза увидел красные ботинки и блондинистые кудри по ветру, и моментально опознал меня: «Звэтлана, это ты! Как же я рад видеть тебя! Ты стала ещё красивее! Пойдем, я накормлю тебя. Откуда знаю? Да, по глазам вижу, что ты голодная». И как всегда были пару бокалов просекко, а потом пицца, а потом «крема каталана» и в конце «Обижаешь, плачУ я! Я тебя угощаю». А потом верный паж под мои счастливые повизгивания «Ура!!! Йо-хо-хо! Рим, я люблю тебя!» устроил мне мото-прогулку по Вечному в вечерних огнях городу.

Вечный в вечерних огнях город
Вечный в вечерних огнях Город

     На мосту Ponte Sisto томно играла гитара. Ей подпевал-подшептывал мужской голос и Тибр, вечный романтик. Мы сидели на ступенях крохотной пьяцца. Рядом журчал фонтан. Чуть поодаль гудел неугомонный Рим. «Я женился, — сказал Роберто. — Но все эти годы я тебя помнил. Я знал, что однажды ты вернешься». «Я тоже счастлива тебя видеть», — улыбнулась в ответ и пожала озябшей ладошкой его теплую пятерню.

     «Ti voglio bene», — сказал Роберто. Я люблю тебя. Это робкое «ти вольо бенэ» в дословном переводе на русский звучит «я хочу тебе хорошо». А на деле является прелюдией, первым аккордом к страстному всепоглощающему «ti amo» — «я люблю тебя». Но широкая русская душа никогда не разменивается на мелочи. В такой серьезной теме, как Любовь, вариаций и тональностей нет, и «люблю» значит лишь одно – «люблю». Об этом я и сообщила моему визави. Рядом остановился чернокожий здоровяк. «И я хочу тебе хорошо, — сказал он, глядя на нас. — Купи браслет». Мой спутник молча подал два евро и сосредоточенно завязал тонкую тесьму на моем запястье – per fortuna, на счастье. «Когда-то мечтал сказать тебе «ти амо», но жизнь она все расставила по местам. Я счастлив, что ты здесь. Я счастлив, что ты сейчас в эти минуты рядом со мной. Это прекрасный подарок в канун Дня Святого Валентина. Я люблю тебя», — повторил Роберто.

Всё меняется, но я тебя люблю. Ti amo!
«Всё меняется, но я тебя люблю. Ti amo!». Подпись — Рим.

     «Я люблю тебя!» — шуршал Тибр. «Я люблю тебя!» — наигрывали и подпевали на мосту. «Я люблю тебя!» — рокотали автомобили.

     Я улыбалась: «И я люблю тебя, Рим!».

Земля, море, небо любят тебя бесконечно…

Эмилия-Романья, Италия
Эмилия-Романья, Италия

     Десять лет назад впервые войдя в полутемную прохладу Собора Пармы я испытала удивительные чувства: спокойствие, радушие, глубокую тишину, в которой отчетливо слышен голос собственного сердца. Так усталый путник после многих дней нелегких дорог добирается до оазиса и выдыхает с облегчением. Оазис-собор не конечная точка пути, не источник силы моего духа (я принадлежу другим эгрегорам), но место, где можно его перевести.

Молитва "Непорочное зачатие"
Молитва «Непорочное зачатие»

     Я сидела на лакированной скамье, разглядывала распятия и внимательно прислушивалась к робкому шепоту собственной души. На вечернюю мессу собирались горожане. Полные достоинства, уверенного спокойствия, степенности и устойчивости благодаря близости к земле. Они пришли на мессу так, как приходили их родители, деды, прадеды и будут приходить дети и внуки. На память о тех чувствах – защищенности, заземленности, внутреннего равновесия, спокойной радости – я взяла листок с молитвой, что во множестве лежали при входе. Долгое время я пользовалась им как закладкой-талисманом, перебирая словно четки первые слова молитвы «La terra, il mare, il cielo, ti adorano ifinito…» — «Земля, море и небо обожают тебя бесконечно…». А совсем недавно эти слова оказались шифром в понимании сына земли, Эмилии Романьи –Паоло Джепри.

Паоло Джепри, фотограф
Паоло Джепри, фотограф

     «Паоло Джепри, фотограф», — представляется Паоло. От себя добавлю – рассказчик захватывающих историй. Каждая фотография, сделанная Паоло, рассказывает, нашептывает свою особую историю. О Человеке и Деле всей его жизни. О земле, которая является началом всего сущего, его продолжением и концом. О земле, которая льнет к чутким теплым рукам, отдавая взамен свои дары. О местах, прекрасных в своей исконной природности и лаконичности.

Земля - начало всего сущего
Земля — начало всего сущего

Здесь уместно рассказать о нашем с Паоло знакомстве. Судьба выплетает узор жизни, порой кажущейся спутанным клубком случайных судеб. Но «Парка нить его плетет…». И спустя время из-под её ткацкого станка выходит прекрасное полотно, в которое органично вплетены все случайности. Паоло — мой итальянский друг. Одно из тёплых «рукопожатий» в истории про множество встреч-знакомств. Создавая сайт проекта «Laboratorio Si», я пригласила Паоло в своеобразные соавторы. Паоло с радостью откликнулся, позволив оформить своими снимками несколько публикаций и страницу на Фэйсбуке. Глядя на живые, дышащие, полные ветра, солнца и тумана фотографии Италии, Эмилии-Романьи, их обитателей, мне захотелось понять взаимосвязь человека, его ремесла, места, где он обитает, узнать Паоло ближе. Таким образом, родился этот рассказ-интервью. Предупрежу взыскательных читателей, наш разговор состоялся посредством двухнедельной переписки на итальянском языке.

Читать интервью с Паоло Джепри.

Позвольте представить — другая Италия!

     Влажный тёплый воздух обволакивал дОбро и приветливо. Так в русских сказках  сказочная хозяйка встречает умаявшегося путника: «Прежде в баньке попарю, накормлю-напою, а потом…». Но вокруг все было далеким от русского фольклора, вокруг была моя первая итальянская сказка, поэтому сюжет пошел по иному пути. Декабрьская Италия радушно распахнула свои приморские объятия. Довольно потряхивала пальмами, где-то вдали успокоительно шелестела морем. Римини.

Томные приморские сумерки
Томные приморские сумерки в Римини

     Десять лет назад, когда количество чартеров на Аппенины превосходило количество регулярных рейсов, когда Booking пребывал в новорожденных младенцах, самым простым способом попасть в Италию было приобретение путевки. Перелет туда-обратно, гостиница 2 звезды, а дальше — две недели что хочу, то и ворочу. Соотечественники что хотели, то и воротили. Русские барышни, повиливая попками, утянутыми в модные джинсы, выпархивали прямо в объятия своих набриолиненных фиданцати-женихов. Дамы  с видом учительниц математики в скучных пальто, но весёлых итальянских шарфах деловито уходили прочь. Возможно, променяли учительскую карьеру в Отчизне на что-то менее квалифицированное, но более сытое на чужбине и мимикрировали понемногу к местной среде. Шарфики тому подтверждение. Деловые суровые мужчины целеустремлялись к не менее деловым, но более вальяжным и пестрым итальянским, очевидно, партнерам. А я выскользнула из аэропорта к моей подруге Лене.

Лена и я возвышаемся над декабрьской Феррарой
Лена и я возвышаемся над декабрьской Феррарой

     Несколько строк посвящу Лене Итальянской. Лена – замечательный педагог итальянского языка. За год до описываемой встречи преподавала мне спряжения-герундии и звалась Еленой Сергеевной. А потом жизнь разложила новый пасьянс, в котором уважительное с придыханием «Елен-Сергеевна» укоротилось до не менее уважительного «Лена». А затем к «Лене» добавилось «Итальянская» — Лена переехала в Италию и живет там до сих пор. Лена стала для меня феей-крестной на пути к заветной мечте – Италии. Она пригласила меня в гости, и так случился мой первый аппенинский вояж. За это и мно-о-огое другое я ей безмерно благодарна. Elena, ti ringrazio di cuore!

  Небольшим «цыганским табором» с Леной и её итальянскими друзьями мы зарегистрировали меня в моём отеле с двумя маленькими звездочками на «погонах», т.е. на фасаде. В вестибюле из всей предполагаемой туристической группы осталась одна растерянно хлопающая глазами женщина. «Римма, — представилась она. – А вы тоже уезжаете? Что же я буду делать? Я языков совсем не знаю». «Я вернусь за два дня до отлета, — постаралась снизить градус паники в её глазах. – Мы с вами обязательно увидимся».  И мы отправились с Леной в её дом в городке между Моденой и Феррарой.

Где-то между Моденой и Феррарой :)
Где-то между Моденой и Феррарой 🙂

     За две недели моих первых итальянских каникул произошло многое. Были и путешествия по городам-весям (Болонье, Модене, Парме, Флоренции и так далее). Было выпито литров 20 красного сухого вина (успокою вздрогнувших, это – на двоих и больше). Была первая осиленная мною пицца размером с полную южную луну вполнеба. И первое мороженое с облизыванием пальцев в сумерках у громады Дуомо Модены. И настоящие ручной работы туфли из Болоньи, за которыми я ехала 7 км на велосипеде, далее на автобусе, и в довершении на поезде, и все это в обратном порядке. Были рождественские меркати с кварцевыми на изломах кусками пармиджано, лоснящимися оливками в маринаде и марципановыми разноцветными россыпями сладостей.     

     Был громогласный колокол на колокольне Джотто во Флоренции, положивший меня на лопатки (в прямом смысле). Были даже два потенциальных «фиданцати»-жениха: один в стильной лысине и второй в стильной небритости. Обо всем это я однажды расскажу подробнее. А сейчас вернусь в зимний приморский городок.

     Я вновь приехала в Римини в отель, осененный парой звезд, за два дня до отбытия на родину. В вестибюле, как и в первый день, встретила Римму. Она в ответ на мои итальянские восторги доверительно поделилась: «А мне не понравилось. Поговорить не с кем. Кормят в отельном ресторане паршиво. Прокатилась на электричке туда-сюда, всё те же горбоносые лица. Лопочут-лопочут по своему – ничего не поняла. Мороженое? Не, не ела. Зима же сейчас. Достопримечательности? Видела тут виллы огромные с кустами красивыми вокруг. С украинками местными в парке познакомилась, хоть поговорила по-русски, душу отвела. В общем, ничего особенного». «Римма, — сказала я, — так дело не пойдет. Быть в Италии и не видеть её – это преступление по отношению к самой себе. Ты себя обделяешь счастьем. Пойдем, покажу тебе кусочек настоящей Италии».

Почти двухтысячелетний мост Тиберия
Почти двухтысячелетний мост Тиберия

     Для начала отправились за мороженым. Когда разуверившейся Римме нагромоздили в буратиний нос вафельного рожка клубничное, черно-шоколадное и ананасовое с горкой, и она слизнула то там, то тут сладкие потеки, в её глазах появилось предвкушение счастья. Затем мимо «огромных вилл» мы прошествовали к мосту Тиберия, на фоне которого я разыграла для единственного зрителя – моей визави — настоящий исторический спектакль со звучным возгласом «Перейти Рубикон!» в финале. Ничего, что сама река-фразеологизм Рубикон находится чуть севернее, а мост Тиберия стоит на реке Мареккья. Римма, несмотря на топографическую неточность, прониклась страстями двухтысячелетней давности: таращила глаза и хохотала, звонко пятная ладонями свои колени.  К ней присоединилось трио итальянских дедов, для которых я перевела всю историческую канву. Вместо аплодисментов деды жаждали расцеловать спонтанную приму, меня 🙂 Одним словом, итальянцы. Оставив дедов, мы прогулялись к арке Августа. По пути перекусили пьядиной (piadina) с торчащей из жаркого полукружия ароматной бахромой рукколы. Под сенью шкворчащей прибоем влажной мглы выпили молодого вина. «День был прекрасен», — выдохнула Римма на пороге отеля.

Специалитет из Эмильи-Романьи - пьядина
Специалитет из Эмильи-Романьи — пьядина

     Следующим утром отправились в Сан-Марино. Где исходили вдоль и поперек узкие улочки. В полдень по настоящему пообедали с antipasti-закусками, первым, вторым блюдом, вино делла каза и тирамису (пусть и штамп, но было по настоящему вкусно). Полюбовались видами с крохотной макушки мира на все окрестности. Преддверие Рождества, волшебным образом преобразило витрины маленьких магазинчиков и людей вокруг. Все и вся казалось нарядным, карнавально радостным, беззаботным. Мы с моей попутчицей забрели на выставку рождественских вертепов… из песка. Улыбка распустилась невиданной яркой бабочкой на лице Риммы. А когда она приобрела пару правильных туфель, то из женщины средних лет вдруг превратилась в счастливую девчонку-подростка, даже подскакивала от радости. И защебетала по-итальянски «грацие» и «арриведерчи».

     В автобусе Римма завела со мной «серьезный разговор»: «Светик, мне местные украинки предложили остаться здесь. В России меня никто и ничего не держит. Я думала, вот ещё: шило на мыло менять. А благодаря тебе я поняла, что здесь жить можно. Нет, даже не так, я здесь жить ХОЧУ. Давай сходим к тёткам в парк, посмотришь на них, посоветуешь, может быть, оставаться мне или нет».

     Вечером пошли в парк. «Маруся, — представилась дама со стогом пергидрольных кудрей на голове и достала бутыль с сухим красным. — Выпьем девоньки за знакомство, а там и побалакаем». На парковой лавочке мы соображали на троих, потом и на четверых, пятерых и даже шестерых. Сестры-славянки льнули к нашей компании как мухи к меду. Рядом дремали в креслах-каталках  несколько их подопечных – иссохших дедов и бабулек. Все Маруси, Ирины и Ларочки помышляли ремеслом баданте – сиделок. Маруся глушила Риммины сомнения аргументами-динамитами: «Римма, хлянь-ка на себя — ты ж  красавица маслом писана!».  Тётки поддакнули «Харна! Харна!». Маруся продолжала: «Фихура у тебя на-а-армальная, не тощая, сиси-писи есть. Не лысая, вон, волосики вьются. Хлаза — как вишенки. Ядрёные такие, правильные хлаза. Мы тебе здеся враз такого жениха-пенсионера отхватим. Поухаживаешь за ним, охмуришь и станешь итальянкой. В море бебехи будешь полоскать каждый божий день, если захочешь. Будешь кушать хорошо, пить красное и радоваться жизни. А дома – что? Нищета одна». Римма работала главным бухгалтером в солидной казанской фирме, поэтому нищета её бока не покусывала, но «жених-итальянец», «кушать хорошо, пить красное»  и «море под боком» заставили Римму призадуматься. Встав домиком (ноги ослабели от пережитого и принятого «на грудь»), мы вернулись с Риммой в отель, по пути темпераментно обсуждали «Быть или не быть?!». Разбрелись под «утро вечера мудренее».

     Рано утром Римма робко поскреблась в мою дверь: «Светик, всю ночь не спала. Мне Италия понравилась. Жизнь здесь нормальная. Девчонки говорят, что работу я здесь найду. Я остаюсь. Вызови мне такси, вот адрес.  Пока по-итальянски не говорю». Вот так я сама стала феей-крестной. Вызвала такси, продиктовав нацарапанный Марусиной рукой адрес, проводила Римму до автомобиля и расцеловала в обе щеки на удачу. Не знаю, как сложилась судьба моей спутницы, мы потеряли дуг друга из виду. Одно знаю точно, свою Италию Римма все-таки нашла.

Римма в обнимку с фонарем
Римма в обнимку с фонарем

     Италия – не только изящный «сапожок», попирающий каблучком-Апулией средиземное море. Италия – не только собранные воедино 155 лет назад герцогства и княжества, которые полторы сотни лет назад роднило разве что раскатистое «р» в языке. Италия — словно мозаичное панно, сложенное из россыпей охристых, бирюзовых, золотых, зеленых кусочков-деталей. Аппенинская красавица состоит из множества кухонь (эмильянской, венецианской, римской, сардской и так далее), из множества разных диалектов, из множества разных историй, замешанных на местных традициях, множества людей с породистыми профилями и смоляными бровями, но таких разных.

     Возможно, поддавшись скепсису, кто-либо произнесет «Да, ладно! Плавали (летали, ездили) – знаем!» и вспомнит Рим с гигантским эллипсом Колизея, Пизу с башней-вектором, направленным в небо, Венецию с обсиженной голубями Пьяццей Сан Марко. Но я лишь удивленно вскину брови «Вы уверены, что знакомы с настоящей Италией?».

     Я знакомилась-приглядывалась к ней 10 лет и делаю это до сих пор с большим удовольствием.

О вкусах не спорят :)
О вкусах не спорят 🙂

     Одно из самых вкусных джелато (мороженое), на мой взгляд, не у Фонтана Треви в Риме, а в джелатерии поселка Bevilaqua, что у городка Cento между Моденой и Феррарой. Витрины с разноцветными снеговыми пригорками, домашним мороженым, «стерегут» стеллажи с моделями Харлей-Дэвидсонов. Хозяин джелатерии совмещает в себе любовь к мороженому со страстью к байкам. У входа, конечно же, припаркован хромированный  Харлей, который рыкает по-львиному в руках кожано-татуированного хозяина.

Не закат, а романтический эликсир :)
Не закат, а романтический эликсир 🙂

     Самые красивые закаты можно наблюдать в Риве дель Гарда (Riva del Garda) и Баий Сардинии (Baia Sardinia) теплыми летними вечерами.

     Пожалуй, самые радушные и гостеприимные хозяева, которые видят в вас не гостя, но родного – семейство Миола из Позитано (Positano).

     Самые удобные и стильные туфли можно найти в крохотной лавке на Ватиканских «задворках».

     А Венеция хороша и пустынна солнечными декабрьскими днями.

     За прекрасными итальянскими открытиями/впечатлениями/адресами-паролями-явками приглашаю вас в «Laboratorio Si». И не важно, знаете ли вы язык, штудировали ли вы учебники истории и географии, важно  — иметь желание, быть открытым новому,  доверять и доверяться.

Прекрасная Италия от моего друга фотографа Paolo Gepri
Прекрасная Италия от моего друга фотографа Paolo Gepri

     Дорогие друзья, позвольте вам представить другую Италию, вашу Италию!

      Пишите мне, делитесь впечатлениями, комментариями в разделе Тёплые слова и на странице Laboratorio Si в Фейсбуке.

«Оле-оле!» во все горло, или Страсти по футболу

     Ничегошеньки не понимаю в футболе. Довольствуюсь скудными знаниями: есть мяч, который нужно забить в ворота соперника. Есть вратарь (он же голкипер), который усердно ловит этот мяч, иногда подвергая опасности важные части тела. Есть игроки, которые в заморском варианте стремительны и метки, а в отечественном часто путаются в собственных ногах. Есть какие-то Капеллы, которые предпочитают жить «а-капелло». Есть Слуцкий, который всех держит за… он знает, за что всех держать. Пожалуй, все. Но во время финала ЧЕ-2012 я познакомилась с футболом лицом к лицу. Узнала и запомнила раз и навсегда, что футбол – очень важен для мужчин как… как средство от многих недугов, как мудрая мама.

Футболистам легко бегать по полю, а ты попробуй разумно прокомментировать их действия.

В получасе отдольче вита и футбольных страстей
В шаге от дольче вита и футбола

     Озеро Гарда. Летний вечер в Рива дель Гарда. Солнце вот-вот ласково, тепло и розово дотронется до озерной глади. Мы с приятелем Серджио заняли столик на открытой террасе ресторана. Романтика клубилась в воздухе ароматами олеандров. Я пребывала в шаге от dolce vita. После десерта, какого-нибудь «тирамису» или «крема каталана», она точно бы меня настигла и затискала в своих сладких объятиях. Я расправила складки розового платья (оно тоже элемент дольче виты), подняла глаза… и начала медленно сползать под стол. Рядом стоял персонаж с совершенно синим слегка пластилиновым лицом. Нашествие синих Халков на город?

Азартные болельщики с пластилиновыми макушками
Азартные болельщики с «пластилиновыми» макушками

     Серджио успел подхватить меня и не дать упасть в грязь лицом (в прямом смысле). Синий Халк с красно-бело-зеленой шевелюрой заулыбался и вежливо поинтересовался: «Чего изволите?». «Валерьянки. — Подумала я, а вслух произнесла. — Закусок». Оказалось, камерьере-официант тщательно подготовился к полуфинальной игре Чемпионата Европы-2012 между Италией и Германией. Почему выбор пал на синий колер, а не фантомасово-зеленый? Потому что команда итальянских кальчатори (футболистов) называется скуадра адзурра, что значит, хм!, голубая команда. Ладно, не буду ёрничать, хлопцы, т.е. синьоры в команде вполне брутального раздолбаисто-итальянского вида.

"Голубая" команда - итальянская сборная по футболу
«Голубая» команда — итальянская сборная по футболу

Родители посоветовали ему обратиться к психиатру. И он прошел это обследование! Теперь вот рвет жилы на футбольном поле.

     Немногим позже, когда курортная публика стала фланировать туда-сюда по набережной, наслаждаясь вечерним моционом и нагуливая аппетит, когда ресторанчики запестрели-затрепыхались светлым шелком платьев прекрасных дам, когда к аромату олеандров добавился терпкий аромат парфюмов, синих «смурфиков» от футбола заметно прибавилось. Неподалеку от нас расположились оппоненты итальянцев – немцы в красно-желто-черном оперением. Не немцы, а индейцы кукинаки. Они резковато шпрехали, наливались пивом и по мере опустошения кружек их язык все больше напоминал «кукиначий».

То не индеец кукинаки, а немецкий болельщик
То не индеец кукинаки, а немецкий болельщик

Оставьте сомнения в победе оптимистам…

     Пестрая шатия-братия повышала градус эмоций путем повышения градуса алкоголя в крови. Где-то уже подвывали речевками, в которых раскатисто и округло соперникам предлагалось отправиться далеко и надолго. Спустя час набережная представляла булькающее варево из множества пёстрых ингредиентов. Адзурристый итальянский мешался с зеленым и белым, красный приникал желтому и так далее. А затем начался полуфинальный матч Италия-Германия. Вся итальянская жизнь сгрудилась у телевизионных экранов и запульсировала криками восторга или отчаяния.

Коллективный "портрет" итальянских болельщиков
Коллективный «портрет» итальянских болельщиков

     Как младенец приникает к материнской груди и разражается криком, если отбирают вожделенную «сисю», так и синего фантомаса-официанта не представлялось возможным оторвать от «сиси»-футбола. Мы с приятелем Серджио, далекие  от кальчо (футбола по-итальянски) удалились, не дожидаясь развязки. А ночью окрестности озера Гарда, да и вся Италия ходили ходуном и сверкали фейерверками: «Победа! Победа! Победа! Да здравствует, скуадра адзурра!». Итальянцы вышли в финал.

Кузькину мать видали?!
Кузькину мать видали?!

Редким по красоте ударом, без подготовки, защитник уложил нападающего на землю.

     На финал ЧЕ-2012 спустя несколько дней меня пригласили друзья итальянского мужа моей подруги в огромный ангар-гараж частного дома где-то между Болоньей и Феррарой. Подруга по секрету сообщила, что женщинам на подобные мероприятия вход В., или попросту прекрасным особам там не место. Это мужская территория. Мне было удивительно и приятно получить приглашение в святая-святых – мужское футбольное закулисье. Я прихлебывала вино и вертела головой в любопытстве. Мужчины разного возраста, разной степени щетинистости и стильности, но все в предвкушении триумфа любимой национальной команды, входили внутрь гаража. С собой приносили «тормозки»: бутылку вина, печенье, бутерброды, прошютто, сыр. Закусь раскладывалась на длинном столе, накрытом белоснежной скатертью. Футбол в Италии – это праздник. Поэтому скатерти белые, закуски разнообразные, а мужчины припижоненные. Итальянцы выпивали, закусывали, бродили туда-сюда. Мужчины общались между собой на непонятном языке, состоящем сплошь из мягких шипящих, разбавленных гласными. «Местный диалект», — пояснила подруга. Нам с подругой предложили занять почетные места в первом ряду напротив беленой стены. Футбольные перипетии проецировались во всю амбарную-ангарную стену. Афроитальянец Марио Балотелли пасовал ровнехонько перед моим лицом.

Все сделал, только ударить забыл… Ну и немудрено: столько бежать — имя свое забыть можно…

Вратарь Джан-Луиджи Буффон, перекосившись лицом, ловил мячи.

Вратарь итальянской сборной - Буффон
Вратарь итальянской сборной — Буффон

Вратаря так же, как и женщину, о возрасте не спрашивают.

     Тьяго Мотта кривился от боли. И все это крупным планом очень реалистично в метре от моего носа.

И наш форвард падает в штрафной площадке! Что говорит судья? А судья говорит, что сегодня на улице довольно холодно и с земли надо подниматься.

     А испанцы между тем напирали во главе с плешиватым, но шустроногим Андресом Иньестой. Итальянцы же изо всех тающих сил держали оборону. Но Госпожа Фортуна демонстрировала «голубой» команде исключительно свою «бел куло» (красивый зад). Моя подруга Лена прошептала мне: «Сейчас мужики начнут материться, но ты ничего не поймешь — местный диалект». Действительно, очень скоро «порка манаджа» и «ке каццо» (труднопереводимая игра слов) сменились многоголосым темпераментным шипением и пришепетыванием. После завершающего свистка арбитра и счета 4:0 в пользу испанцев вмиг все стихло.

Свисток дает кто-то из болельщиков, судья в недоумении смотрит на свой.

     Я обернулась – брутальные мачо плакали, размазывая слезы по щекам. Я повела плечами и стряхнула мурашки со спины. Впервые я видела подобный коллективный «плач Ярославны» в мужском исполнении. Сильное и трогающее зрелище. Украдкой рассматривала рыдающих без стеснения мужчин. Футбольный проигрыш – возможность выплакаться без зазрения совести, без оглядки на «мальчики не плачут». Возможность пролить слезами горечь от всех-всех-всех наболевших житейских проигрышей. Очистить душу от мутных осадков боли, страхов, бессилия до кристальной ясной прозрачности. Итальянцы плакали в три ручья. Обнимались и хлопали друг друга по спинам. Наверное, это значило «Друг, жизнь — сложная штука.  Но ты держись! И я буду держаться! Вместе мы все осилим. Все одолеем». Эта мужская поддержка и сопереживание были похожи на заключение перемирия с такой неимоверно сложной жизнью. О, спорт, ты — мир! Или, о, футбол – ты словно мама, в плечо которой не стыдно выплакаться, утешиться и жить дальше.

Держись, мой друг!
Держись, мой друг!

     Позавчера вечером сын в поисках мультфильмов на ТВ набрел на футбол: «Мама, твои синенькие небритые гимн поют». Итальянцы пели красиво, широко раскрывая рты и сверкая глазами полными патриотизма. Я присела на минутку перед экраном, рассмотрела моих «синеньких и небритых» и увлеклась на пару часов. Одна восьмая финала ЧЕ-2016. На поле: итальянцы и испанцы.

1/8 финала Италия vs Испания
1/8 финала Италия vs Испания

     Итальянцы выплетали ногами макраме на зеленом газоне. Комментатор выплетал словесное макраме «Де Росси стоит стеной. Подуставшей стеной», «Келлини идет направо и… песнь заводит», «Мората хотел перекинуть через голову самого Буффона. Флаг в руки тебе, Мората».

Вот это пас!
Вот это пас!

Какой удар! Как из пули выстрелил.

     Испанцы активно бодали противников головами, иногда попинывали бутсами и почесывали в бородах. Следующие два часа я искренне болела как заправская итальянка. Моё нутро вдруг проросло азартом и футбольным темпераментом. Привет из прошлой жизни? 🙂 Я взвизгивала в особо опасных и многообещающих моментах. Орала во всю глотку вместе с Келлини, дрыгнувшим балерунски ногой и забившим первый гол в ворота испанцев.

Пацаны, я сделал это! (Джорджо Келлини)
Пацаны, я сделал это! (Джорджо Келлини)

И мяч, преодолев последнее препятствие между ногами вратаря, влетает в ворота.

     Я вскакивала. Махала руками. И иногда в сердцах сквернословила. Футбольные же страсти! Азарт болельщика – заразная штука. Сын, никогда не трепетал перед футболом, лишь перед «дать в бубен» — боевыми искусствами, а именно самбо — но здесь проникся. Ярослав оглашал округу вербальными восторгами и падал в нижний брейк после каждого пенальти. В конце второго матча и бабуля стала подвизгивать захватывающему спортивному действу «Небритый (это Буффону), держи!».

С бородой, но очень сильный игрок.

     А когда в ворота испанцев влетел второй мяч, мы заголосили дружным трио. В полодиннадцатого ночи в батарею стали биться соседи. Очевидно, они не разделяли наших спонтанных футбольных страстей и мучились кошмарами с певучими персонажами «Флоренци», «ПеллЕ» и «Тьяго Мотта» в главных ролях.

Победа: лобзаются все
Победа: лобзаются все

     И когда Италия окончательно взяла реванш у испанцев. Когда тот самый Буффон облобызался со всеми синими «смурфами» своей команды, экзальтированным тренером с печеньевой фамилией и напоследок «Педрами» и «Хуанами-Рамиресами». Когда испанцы со слезной тоской в глазах побрели прочь с поля. Тогда я окончательно поняла, футбол – ты полный оле! То есть восторг, адреналин и мир! И да, порой, замена психотерапии не только для мужчин, но и женщин.

     В качестве цитат использованы перлы футбольных комментаторов из источников Adme.ru и Maximonline.ru

Фортуна Сегодняшнего Дня

     День не задался. То ли не та нога первой коснулась пола. То ли дождь за окном бубнил недовольно и назойливо. Но мои брови сами собой стремились к переносице. Такое пасмурное состояние души принято характеризовать словами «настроения нет». Мой сын, будучи юным детсадовцем, описывал душевные сумерки так: «Настроение убежало в кустики». Моё настроение очевидно убежало в Orto Botanico (Ботанический сад), который встряхивал лохматой гривой над забором ровнехонько за моим окном.

     Рим. Трастевере. Ботанический сад. Раздолье моему загулявшему настроению. Если смотреть на кустики, в которых шуршат дождь и моё своевольное настроение, с  вершины холма Gianicolo (Яникула), то приходит понимание,  что ботаники в Италии, как и все прочие, с удовольствием  и знанием дела предаются dolcefarninte (в русском языке, на мой взгляд, суть этого выражения максимально отражает фраза «вдохновенный пофигизм»), нежели чем обрезке и прививке садовых культур.

Мои красные ботинки на мозаичном полу времен Домициана
«Бальная зала» времен Домициана и мои красные ботинки

     Я посозерцала зелёное буйство за окном и решила отправиться на поиски собственного настроения. Закинула потрепанный рюкзачок за плечи и красными ботинками бодро протопала по бугристому «черепашьему» панцирю мостовой. Шла и крутила головой. Подставляла лицо под пригоршни ласковых водяных брызг. И дышала, дышала. А воздух был пропитан ароматами влажной травы, сладкой пудровой мимозы, воскресшей земли — ароматами новорожденной жизни . От средиземноморского парадокса, когда на календаре – февраль, а вокруг разворачивается-раскидывается тягучий май, моя северная душа сама стала похожа на желтый сияющий благоуханный  шар мимозы. В очередной раз я оглянулась любопытно и очарованно, а моё настроение уже скакало, как ни в чём не бывало, рядом.

Барный ритуал:

— Ciao, Andrea! Ciao, Giulia! Come state? (Привет, Андрэа! Привет, Джулия! Как дела?)

— Ciao, cara! Bene, bene. Come sempre? (Привет,  дорогая! Хорошо. Как всегда?)

— Si. Come sempre. (Да. Как всегда).

     Как всегда, я выпила мой капучино. Как всегда, съела бриошь с шоколадом. Как всегда, измазалась шоколадом. Как всегда, вопрошала Андрэа, салфеткой размазывая тёмную сладость вокруг рта: «Андрэа, усы ещё остались?». Такие маленькие «как всегда» укрепляют жизнь подобно римским фундаментам, делают жизнь устойчивой и радостно-понятной. Две с половиной тысячи лет минуло, время слизнуло многое. А Рим по-прежнему гордо стоит на цементных основах тех времен с вкраплениями каменной крошки и охристых обломков кирпичей.  А ученые гадают, что же такого туда римляне понапихали, что противится «коррозии» времени и смене эпох.

     Продолжила прогулку в компании настроения и дождя. Эти двое, между прочим, отлично ладят. Джином из бутылки меня вдруг окутало душистое облако парфюма. Зашептало страстно и повелительно «Я тебя обогрею». Глазами поискала «волшебную лампу». А вместо лампы обнаружила вереницы замысловатых пузырьков с джиньими именами «Амбра», «Ветивер», «Джельсомино». Profumeria (парфюмерная лавка) была ещё закрыта. Рано. Но ароматы вплетались тонкими прядями в тугую косу римской жизни. По утрам «bella donna» Roma неспешно заплетает волосы и подхватывает упавшие на шею пряди в общее хитросплетение. Подкалывает гребнем, чтобы не очень растрёпывались. Я, прильнув к витрине, любовалась цветными флакончиками и флаконами и понимала Рим, вновь проникалась им. Ароматы — такая же важная составляющая её «косы»-течения жизни. Без сладких, резких, порой назойливых и бьющих наотмашь запахов  Вечный Город невозможно представить.

     Мимо прошёл чёрный человек. В прямом смысле. Вывернутые ноздри. Расплюснутые губы. Модный чёрный тренч. Шляпа-борсалино надвинута на глаза. Зонт тростью. Наверное, итальянец во втором поколении. Его дед обертывал чресла в скромный кусок мануфактуры и с гиканьем и копьем наперевес гонялся по саване за слоном или носорогом. А внук «обёрнут» в Армани и слона видел лишь в зоопарке. Долго смотрела вслед «черному человеку» — живому памятнику быстротечности и переменчивости жизни.

     Затем — цветочная лавка под звучным названием «Зелёные муравьишки». Неожиданно яркие мазки на сером дождливом утре. Мостовая у магазинчика вся уставлена ящиками с красно-желто-оранжево-розовыми цветами. На пороге сидела спокойная, полная достоинства лохматая собаченция. Не пёс, а император в собачьей шкуре. Покровительственно глянул на меня карими глазами: «А, детка, привет! Рад тебя видеть». Я стояла и глупо-счастливо улыбалась. А вот и хозяин. Шарнирная расхлябанность во внешнем виде и движениях. Шапчонка надвинута на самые глаза. Выглядывает из серой вязаной «пещеры» как филин из гнезда. Рядом в горшке – ветка бледной мимозы. Она — как нескладный подросток, у которого вдруг выросли длинные ноги-руки. Как управляться с этим «богатством» пока неизвестно, поэтому, то коленка угловато торчит, то локоть. Мимоза стеснительно топорщится, робко выглядывает на улицу: пешеходов, автомобили. Трогательный триумвират: всклокоченный хозяин, собака-император и голенастая мимозина.

     Торре Арджентина – «заплатка» Древнего Рима на просто римской жизни. Мимо снуют машины. Грохочут трамваи. Туристы, уткнув носы в путеводители, перевешиваются через ограждения и восторгаются римскими сытыми кошками больше, чем каменными останками республики и империи. Я тоже перегнулась через парапет, грозя ухнуть вниз головой на самый первый культурный слой. Вот оно место, где заговорщики убили Юлия Цезаря, оно метрах в трех от меня. Ощущения невероятные.  Будто всё то, что было, было, в том числе, и про меня, и для меня. Всё было так, чтобы спустя 2770 лет я пришла и оплакала амбициозного рискового Юлия. И вот я сидела и размазывала по щекам горькие и счастливые слезы, чувствовала себя в эпицентре Истории. И в этот момент, по-моему, мне окрылся «римский синдром» (по аналогии с «иерусалимским синдромом»). Когда у обломков колонн и портиков вдруг почувствовала себя неотъемлемой, очень важной частью мироздания. Находилась здесь и сейчас, но и одновременно рядом с истекающим кровью Цезарем. Остро ощущала сопричастность Времени и Истории. Джинсы на моем мягком месте окончательно вымокли, (я, не глядя, плюхнулась на мокрый мрамор ступеней), я окончательно вернулась в здесь и сейчас.

Фортуна Сегодняшнего Дня
Фортуна Сегодняшнего Дня

     И тут же округлилась глазами на площадку-ротонду в обрамлении нескольких щербатых колонн. Это храм Фортуны Сегодняшнего Дня. Она, Fortuna Huiusce Diei отвечает за хрупкое равновесие текущего момента. Сочла это знаком. Может помолиться? «Фортуна Сегодняшнего Дня, не обязательно нацеловывать меня каждый день. Просто будь рядом. А я всегда буду помнить, что ты существуешь именно в эту секунду, в этот миг. Я не буду откладывать на завтра всё важное. Ведь ты мне улыбаешься сейчас. А значит можно бесстрашно совершать глупости или подвиги — сегодня. Радоваться – сегодня. Любить – сегодня. Ты со мной Фортуна Сегодняшнего Дня. И я тебе за это благодарна».

Вестница Фортуны?
Вестница Фортуны?

Доброй ночи, Ангел!

Наиболее невероятное в чудесах заключается в том, что они случаются. (Гилберт Честертон)

     Долгое время я думала, что это режиссерский хитрый ход — начать приключения героя в новогодних комедиях с какой-нибудь жизненно важной ерунды. О том, что этот судьбоносный пустяк перевернул с ног на голову всю жизнь-сюжет, герой, да и зритель, догадывались лишь за минуту до титров. Я даже представляла себе как усталый сценарист, прищурив глаза через клубы сигаретного дыма, доказывает упрямцу-режиссеру: «Элик, ну не нужна нам фея в исполнении Лии Ахеджаковой, пусть герой пива с водкой выпьет и всё у него сложится, как надо». Сценарист и режиссёр оказались прозорливцами. Порой обыденная пустяковина отправляет в тартарары всё привычное и устоявшееся, взамен предлагая приключения.

А Рождество было на расстоянии вытянутой руки
А Рождество было на расстоянии вытянутой руки

     Был канун католического рождества. Рождественские базары сверкали огнями на расстоянии в 5000 км и вытянутой руки: мы собирались вылететь в Италию ближайшим рейсом. У нас не было горячительного, смешанного «на глазок» и опрокинутого в желудки. У нас был обыкновенный снег. Снег просто шел. Тихой поступью, то элегически замедляясь, то припуская в мазурке. Но громады самолетов подчинялись этому «импресарио в белом фраке». Они не летали. Мы сидели в аэропорту Екатеринбурга и чувствовали себя персонажами из дворовой игры. Снег идёт – раз, завьюжило – два, нелётная погода – три, фигура с чемоданом на месте замри. Спустя несколько бесконечное тягучее время мы вновь возлежали на чемоданах (уже не сиделось) в аэропорту Стамбула. «Ваш рейс перенесли на четыре часа». И, наконец, с опозданием в полсуток мы добрались до аэропорта Милана. Последняя электричка не доползла до железнодорожного вокзала одну станцию. И, перепрыгнув дюжину вполне себе стильных итальянских бомжей на картонных «тахтах» мы успели заскочить в метро (подозреваю последнее). Ровно в полночь три Золушки оказались у Milano Centrale. Вокзал закрывался на ночь. Фея в исполнении Лии Ахеджаковой точно оказалась не нужна, всё складывалось без её участия.

     Здесь следует упомянуть, что среди моих друзей я слыву дипломатом-полиглотом, которому под силу наладить контакты-связи даже с голозадыми жителями людоедского племени «мумба-юмба», не говоря уже о европейцах. Поэтому две мои приятельницы Ируся и Маруся прикрывали тылы, а я ринулась к охраннику. «Добрый вечер, дорогой синьор!», — начала я издалека. Страж уставился на меня в немом удивлении. Видимо, «дорогой синьор» для «цербера» на входе всё равно, что отведать черной икры – не случалось никогда. Я продолжила проникновенно: «Мы из России. Наш самолет задержали на 4 часа в Екатеринбурге. Потом дважды по 4 часа в Стамбуле. Потом мы опоздали на последний поезд в Дезенцано дель Гарда. Потом…». Я перевела дух. Охранник с глазами размером в два таза спросил: «Вас изнасиловали?». «Нет, — осеклась я, — нам просто ночевать негде. Ушел наш последний поезд, а следующий завтра утром. Посоветуете, как нам быть?». Охранник оглядел меня и попутчиц с ног до головы и скомандовал: «Вы две (Ирусе и Марусе) идите грейтесь. А ты иди гостиницу поищи».    

Milano Centrale
Milano Centrale

     Для сведения. Milano Centrale – один из самых крупных железнодорожных вокзалов в Европе. Введён в эксплуатацию в 1931 году. С подачи Муссолини имеет имперские габариты. Длина по фасаду – 200 метров, высота — 72 метра. Стиль – смесь ар-деко и модерна. От себя добавлю, что этот каменный гигант продувается всеми ветрами и не очень расположен к пассажирам, вынужденным ожидать. Я насчитала всего два десятка лавочек по 5 мест на 330000 ежедневных пассажиров.

     Девчонки расположились на «дефицитной» лавочке на piano terra (первом этаже) вокзала, а я выпорхнула в полуночные объятия Милана. Обнимал он неласково: зябким ветром со снежной крупой. У входа-выхода в Milano Centrale толклись мужчины неопределённых занятий. «Барыги», — подумала я. Открыла рот, но не успела произнести ни слова, как один из них опередил меня: «Гостиница нужна? Пойдём, поищем». Я впервые видела итальянца с косматой шевелюрой, в растоптанных китайских кроссовках подозрительного цвета осенней грязи, со стойким «амбре» дешевых сигарет. Я согласилась. Наверное, потому что вокруг витало рождественское настроение, а в рождество случаются только добрые чудеса. Я отправилась вслед за моим визави по безлюдной грязной улице. В подворотнях у вентиляционных люков, веящих слабым теплом, возлежали потомки римских патрициев. Они, давно утратившие былую вальяжность, взирали из-под картонного листа или вороха тряпья с обескураживающим спокойствием и достоинством. Мой спутник представился: «Джузеппе. Ты можешь звать Пепе». Ударение на «ты» кольнуло беспокойством: «Сначала «зови меня Пепе». Потом «давай обнимемся», затем «подари мне поцелуй». Нет уж! Оставим фамильярности!». Мы шли, изредка перебрасывались фразами. Я, любопытно озираясь вокруг: «Почему так тихо и окна почти нигде не горят? Всё как в кино». Джузеппе: «А ты чего гостиницу не забронировала? А-а-а, забронировала на Гарде и на последний поезд опоздала. Да, у нас ночью ничего и никто не работает. Только я. Всегда в твоём распоряжении». Джузеппе периодически забегал в двери со странными покосившимися вывесками. При виде этих гостиниц я сразу вспоминала: «Лучший кофе на дороге, отхлебнёшь, протянешь ноги». Номеров не было. В город съехались «папы Карлы» всего мира на выставку народных промыслов и ремёсел Artiginale.

Отель "Лучший кофе на дороге, отхлебнешь - протянешь ноги"
Отель «Лучший кофе на дороге, отхлебнешь — протянешь ноги»

     Мы прошли мимо «киношного» бара. Красные лампы давали зловещий отблеск на мостовую и недвусмысленно намекали на то, что предлагают в этом баре в дополнение к напиткам. За стеклянной витриной сидела нога на ногу клятая-мятая жизнью ночная «бабочка» (фонари сияли алым не зря). Дама была в образе: красная клякса надменного рта, томный усталый прищур сквозь чернильную небрежность подводки. Фильм «нуар», но в реальности. Дама затянулась сигаретой и сквозь мутное стекло увидела меня, сияющую любопытным дружелюбием. Нарисованные брови «бабочки» поползли вверх, глаза распахнулись и главная героиня ночи чуть не завалилась со своего табурета. «Нуар» весь пошёл насмарку, comedia восторжествовала. Я ей помахала ручкой и улыбнулась. Дама, прилипнув к витрине, смотрела мне вслед.

Ночная героиня в стиле "нуар"
Ночная героиня в стиле «нуар»

     Попытали счастья в дюжине гостиниц, без успеха. Я предложила зайти ещё в одну и развернуться. Мой верный «Санчо Панса» кивнул. Занырнули под очередную блёклую вывеску. Делец Пепе пошептался с фигурой в полумраке и радостно позвал меня: «Звэ, есть один номер». Ночной портье был на взводе, как курок револьвера, и сверкал золотым зубом. От него за версту веяло «cosa nostra», т.е. опасностью. Вслед за портье мы начали бесконечный подъём по грязной лестнице — свидетельнице мно-о-огих происшествий. Единственный на всех постояльцев санузел остался на третьем этаже этого «сказочного замка». Чем выше мы поднимались, тем сумрачнее становилось вокруг. Стены в коростах отставшей штукатурки. Подслеповатый глаз тусклой лампочки. Запах сырого погреба, где живут кошки и томятся узники. Я же, пребывая в рождественском расположении духа, нарушала зловещий настрой места и событий. Улыбалась в 32 зуба от азарта и «киношной» авантюрности происходящего. Лестница, наконец, уперлась в дверь, которую кто-то пинал или бил, может быть, головой. Портье просто толкнул дверь (она не запиралась, не могла в силу своей инвалидности 1-ой группы). От увиденного моя улыбка стала ещё глупее. Единственная кровать с провисающей сеткой (реквизит из моего пионерлагерного детства). На ней полосатый матрас, который, очевидно, грызли тигры и на нем же спали и справляли все нужды. Одинокая лампочка Ильича свисающая на рахитичном шнурочке (Back in USSR). Стол, как чахлая, в паршах лошаденка, привалился к стене, сам стоять уже не мог. «Минималистичную» меблировку дополняли стайки окурков по углам и исписанные нецензурностями стены. Не комната, а декорации к фильму «Сталкер». Бандит-портье и барыга Джузеппе серьёзно молчали в ожидании моего вердикта. Проводить ночь в обнимку с крысой Шушерой и среди постояльцев — матерых пиратов (иные бы так не набедокурили) я не желала. Чтобы как-то взбодрить «пацанов» спросила: «Сколько?». «Цена, — бандитская рожа сделал эффектную паузу, не хватало лишь барабанной дроби, — 70 евро за ночь». Я нарушила всю драматургию момента, попросту захохотала во всё горло, похлопывая себя по бокам. Несколько минут мои спутники с криминальными физиономиями серьёзно и терпеливо ждали, когда я утихомирюсь: «Ой, не могу! Ха-ха-ха! Как в «Криминальном чтиве». Ха-ха-ха!». Просмеявшись, утерев слёзы, я ответила: «Благодарю! Нам не по карману». Спустилась вниз и пошла прочь. Джузеппе догнал меня у ближайшего светофора: «Ты что? Хороший номер. Больше не найдёшь такого». Я направила на спутника разоблачительный (мне так казалось) взгляд: «Джузеппе сколько твой интерес в 70 евро?». Джузеппе поперхнулся. «С меня ты отдельно «срубил» бы за помощь?» — поинтересовалась мимоходом. «Хрен получишь!» — подытожила я по-русски. По-итальянски твердо произнесла: «Денег не дам. Руку поцеловать на прощание позволю». Джузеппе приуныл, но взбодрился от мысли которую тут же и озвучил: «Слушай, я один живу. Поехали ко мне. Я вас всех втроем приглашаю. Только кровать у меня одна». Я лишь красноречиво возвела глаза к небу. Добрели до вокзала. Джузеппе вместо предложенной к поцелую руки, под восторженные возгласы коллег по цеху смачно расцеловал меня в обе щеки.

Наш "сказочный замок"
Наш «сказочный замок»

     Охранник на входе в Милано Чентрале распахнул передо мной дверь, будто он паж при королевской особе. Напутствовал: «Поднимитесь наверх, там теплее. Если что, кричите, я прибегу». Мои дорогие барышни Ируся и Маруся приуныли. Холодно, голодно и от планов, в которых мы спали бы в тёплых кроватях с видом на прекрасное озеро Гарда, остались лишь осколки. «Девчонки, представляете, мы с вами будем как три принцессы в огромном дворце. Вокзал пустой – весь наш. По-моему, это сплошное везение», — искренне восторгалась я. Поднялись этажом выше, предвкушая, как расположимся на вокзальных, но мягких креслах. И избалованные ОАО «РЖД» принцессы остановились в недоумении. Кресел – не было. Никаких: ни мягких, ни твердых. А на полу у каждого вентиляционного отверстия пусть и с призрачным намеком на тепло расположились местные маргиналы всех мастей и национальностей. Даже под рождественскими ёлками, густо увешанными по подолам клочками бумаги, билетами, открытками, вырванными из тетради листами с пожеланиями, просьбами, мольбами, увещеваниями к Babbo Natale (Деду Морозу), храпели оборванцы с обувью под головой и голыми пятками в прорехах носков. М-да, наш «замок» оказался густо населённым.

Вокзальная ёлка
Вокзальная ёлка

     Носы не повесили. Уселись на чемоданы у витрины магазинчика напротив ёлки. Выпили и закусили. Спасибо «Turkish Airlines». Благодаря им, мы запаслись провиантом и мензурками с вином. Вышел почти завтрак у Тиффани. Ладно, поздний ужин. И не у Тиффани, а у Teddy bear с коричневыми плюшевыми боками). Хотя какая разница!

После ужина у Teddy Bear
После ужина у Teddy Bear

     После пережитых треволнений и пары глотков красного полусладкого я, Ируся и Маруся впали в махровое детство. Гильотинировали несколько листов из блокнота и написали письма Деду Морозу. «Милый дорогой Дедушка Мороз, не дай нам замёрзнуть…». «Дорогой Дедушка Мороз, подари мне, пожалуйста, красные туфли Bruno Magli…». «Дорогой Дед, я вроде была хорошей девочкой, почему я здесь сижу?..». Одна из трех полуграций — Ируся, пока мы, шмыгая носами, дописывали письма, прогулочным шагом мерила бетонные просторы. Разглядывала витрины магазинчиков. Вдруг отраженный высоченными сводами вокзала раздался её вопль: «Девочки, ужас!!! Он босой лежит и почти раздетый. Его трясёт всего. Что делать? Может дыхание искусственное?». Я метнулась кошкой, побив все рекорды по быстроте и бесшумности, к сердобольной приятельнице. Зашипела на неё: «Ируся, ты обалдела?! Сейчас вся эта оборванная шатия-братия проснётся, и мы будем лежать босые, раздетые и трястись». Рядом тихо выросла фигура охранника: «Вы обалдели? Сейчас они все проснутся, и вас спасать надо будет». «А с этим, — он ткнул пальцем в скрюченную фигуру на полу, — всё в порядке. Он почти всегда такой».

Милый Дедушка Мороз, подари мне красные туфли
Милый Дедушка Мороз, подари мне красные туфли

     Внезапно захотелось пИсать. Я спросила у представителя власти: «Синьор, где здесь дамская комната?». Карабинер махнул рукой в пространство: «Туалеты – там. Если закрыты, ключи – у Мики». Туалеты действительно были «там» — на каждом этаже громады вокзала. Но все они пребывали «под замком». В одной дамской комнате горел свет и слышались мужские голоса. В другом — храпели. В третьем — с цыганским карканьем о чем-то спорили. Не вокзальные, пардон, сортиры, а гранд-отель «Будапешт». На стук в дверь всё замирало, затихало и гасло. Мы не настаивали. Ведь, не пойдешь облегчить притомленное тело под присмотром нескольких пар глаз неизвестной расовой принадлежности. А облегчения хотелось отчаянно. Поэтому мы доревизовали все санузлы Милано Чентрале. Безуспешно.

Туалеты где-то "там"
Туалеты где-то «там»

     Перед моим взором лестницы и переходы мелькали, кувыркались и складывались в абстракции а-ля Кандинский. Невозможно было определить, находимся мы над землей или под землей. На одном из этажей из-за угла вывернул Мики. Это без сомнения был он. Оседлав моечную машину, Мики гарцевал зигзагами и подвывал далёкую песню перуанских предков. Лицо – обожженное полено, приплюснутый нос и индейская дикость в облике и глазах. На поясе у объездчика моечных машин болталась увесистая связка ключей. Я подскочила к нему с дипломатической миссией: «Дорогой синьор Мики. Мы из России. Наш самолет задержали вначале в Екатеринбурге, потом в Стамбуле. Потом…». Мики ободряюще кивал, произнося после моей каждой моей фразы «Si». И когда я дошла до кульминации: «Мы очень хотим в туалет!», я ожидала, что Мики, как минимум, откроет санузел и, максимум, (мы же почти в кино) падёт ниц. Мики молчал. «Мики, — спросила я, — вы глухой?». «Si», — ответил Мики. Очевидно перуанец Мики, живущий в Италии, смотрел советскую комедию «Бриллиантовая рука», уж очень напомнил Никулина в сценке «Папаша, прикурить не найдётся?».

      В поисках вожделенных буквы «Ж» или, на худой конец, «М» мы с Марусей отправились на перрон. На бескрайнем перроне с его 24-мя путями дремали поезда. Словно стадо диковинных зверей остановилось на ночлег. Поезда, улёгшись породистыми мордами в сторону пылающих огнями витрин и ёлок, монотонно всхрапывали двигателями. Смотрели сказочные сны. Туалеты были. Закрыты (это уже не новость). И в них тоже обитали стада других диковинных «зверей» с басовитыми голосами и громогласным хохотом. Заветных спасительных кустиков вокруг не наблюдалось, но отовсюду топорщились любопытные глазки видеокамер. Мы плелись обратно. В организме булькало от макушки до пяток. Я подумала, а Маруся прошептала: «Я уже больше не могу терпеть». На этой горестной ноте мы вновь вошли в здание вокзала. И замерли с открытыми ртами. Там под огромной синтетической ёлью стоял мужчина. Лет тридцати. Светлые локоны до плеч. Сапфировые ясные глаза. Кашемировое пальто цвета топленого молока, отменные ботинки ручной работы. Мужчина серьёзно разглядывал нас и вдруг задорно улыбнулся. «Добрый вечер! — начала я. — Мы из России. Наш самолет задержали на 4 часа в Екатеринбурге. Потом дважды по 4 часа в Стамбуле. Потом мы опоздали на последний поезд в Дезенцано дель Гарда. Потом…». Мужчина мягко вклинился в мой монолог: «Вы туалет ищите?». «Да, — от такой прозорливости мы с Марусей захлопали ресницами. «Пройдите на перрон, обойдите пути справа. Рядом с макетом вокзала под стеклом — дверь. Это полицейский участок. Там найдёте туалет». «Благодарю», — прошелестела я в ответ. Обернулась: «Как вас зовут?». «Angelo», — подмигнул мужчина. «Доброй ночи, Ангел! И счастливого Рождества!» — помахала ему рукой.

Доброй ночи, Ангел!
Доброй ночи, Ангел!

     За огромным, во всю стену, бронированным стеклом с ногами на столе восседал полицейский и смотрел футбол. На наш стук он приоткрыл дверь и уставился в немом вопросе. Прокашлявшись, я вновь начала коронный монолог: «Добрый вечер, дорогой синьор. Мы из России. Наш самолет задержали на 4 часа в Екатеринбурге. Потом дважды по 4 часа в Стамбуле. Потом мы опоздали на последний поезд в Дезенцано дель Гарда. Потом…». Тем временем слуга закона, профессионально общупал взглядом с ног до головы и меня, и Марусю, и бесцеремонно прервал: «Обокрали что-ли? Или хуже?».

Знойный спаситель
Знойный спаситель

     Полицейского звали Марио. Он оказался одним из знойных неаполитанцев, которые восторженно относятся ко всем женщинам от 15 до 100 лет. И посему он тут же по очереди сопроводил нас в дурно пахнущий, но «рай». В моём представлении сельская «экзотика» с одинокой дырой в полу являлась чуждой рафинированным Апеннинам. Я ошибалась. В вокзальном полицейском участке эта брутальная чумазость выглядела очень органично. На упоминание о том, что мы сейчас приведём третью bella donna для экскурсии в клозет, он ответил: «Чемоданы берите и пулей сюда. А то мало ли что. Вдруг обокрадут или что похуже». Мы долго не заставили себя уговаривать. И тарахтя колесиками, примчались в полицейский участок под опеку Марио. Марио так проникся ролью спасителя, что потом норовил сопроводить нас под личным конвоем до самой Гарды (около 150 км от Милана).

     Заключительный аккорд во всей приключенческой рождественской истории. В 5-30 мы ввалились в только что открытое кафе «Motta» в цокольном этаже вокзала. Я смеялась и утверждала, что «motta» это почти «matta», а значит кафе названо в честь нас, сумасшедших. Маруся и Ируся повисли на витринах с пирожными и выбрали себе аж по четыре штуки. Заспанный бармен расставлял стулья и ошалело разглядывал нас. И тогда я объяснила ему: «Добрый вечер, дорогой синьор. Мы из России. Наш самолет задержали на 4 часа в Екатеринбурге. Потом дважды по 4 часа в Стамбуле. Потом мы опоздали на последний поезд в Дезенцано дель Гарда. Потом…». Бармен сделал нам кофе за счет заведения и приволок аналог местной книги отзывов, фолиант страниц в 500 и такого же возраста. Там увековечена наша реальная комедия с элементами триллера, в более кратком варианте, конечно.

Почти что в нашу честь. Кафе "Motta"
Почти что в нашу честь. Кафе «Motta»

И, да!, красные туфли Bruno Magli Дед Мороз подарил 🙂 А Ангела мы, к сожалению, больше не видели. Наверное, он улетел 🙂

Пусть чудеса случаются!
Пусть и у вас случаются чудеса! С наступающим Новым Годом!

Ох, уж эти римляне!

Моим римским друзьям

— Светлана, ты часто бываешь в Италии. Какие они итальянские мужчины?

— Хм… разные. Но все любвеобильные! 🙂

Donna bella mare, Credere, cantare, Dammi il momento, Che mi piace piu'! ("Формула любви")
«Donna bella mare, Credere, cantare, Dammi il momento, Che mi piace piu’!» (песня из фильма «Формула любви». фото из рекламной компании Dolce & Gabbana)

     Нигде и никогда больше мне не говорили с придыханием по нескольку раз на дню: «Светлана, любовь моя!» или «Сокровище мое, ты прекрасна». Не прожигали меня смолой страстного взгляда. Не клялись носить на руках от этой минуты и до конца моих дней. Только итальянцы! Только в Италии! Конечно, все итальянские мужчины разные. Южане отличаются от северян степенью пылкости, как извержение Стромболи от прохладной глыбы каррарского мрамора. Но общее – блеск восхищения в глазах, преклонение перед прекрасной женственностью, независимо от того в какую оболочку она помещена, немедленное желание сообщить о своих восторгах всему миру, и если повезёт, стать счастливым спутником одной из «belissima» – это присуще всем итальянцам, и чопорным северянам, и взрывным южанам. Римляне же – особая «каста» на стыке севера и юга. Римляне, живущие в «солнечном сплетении» Италии, плоть от плоти великой Римской империи, впитавшей в себя множество культур, традиций, языков, характеров. Римляне носят в себе густой замес генов из еврейской смекалки и деловитости, азиатской вальяжности и хитрецы, варварской упёртости, цыганской бесшабашности и имперской абсолютной уверенности в себе и своих победах. О них, потомках гладиаторов, и поведу рассказ.

     Есть у меня приятель-итальянец, рожденный плодовитой беспутной утробой Аппенин – Неаполем. Луку отличают кошачья охотничья плавность движений, при гневе моментально переходящая в кинжальные порывистые пассы руками. Подозрительность и недоверие, въевшиеся в характер. И всегда тлеющий в глазах огонек опасности, который иногда вырывается пламенем. Так мой приятель, «пасынок» cosa nostra, Лука, узнав, что я в очередной раз в одиночку наношу визит в Рим, нешуточно тревожился: «Звэта, римляне очень опасны. Они тебя заговорят. Наобещают, много выполнят zero (ноль). Они тебя обманут». Я лишь посмеивалась и отшучивалась. Но…

Красота в глазах смотрящего. Но ухо держать востро :)
Красота в глазах смотрящего. Но ухо держать востро 🙂

     … стала подмечать — римляне говорят, словно медленно перебирают чётки фраз, томно растягивают слова на округлостях гласных. Будто смакуют посредством «медовых» вербальностей собеседника, а тем более собеседницу. Гипнотизируют, увлекают своими «Дза-арина-а миа-а!» или «Тэзо-оро-о». А если присовокупить прочие донжуанские ухватки, то ухо, действительно, нужно держать востро.

     Таксист везёт меня и сына на Рома Термини и поминутно скашивает глаза от дороги на мой породистый профиль. Я сижу рядом. Молчу. Перед тем как распахнуть перед нами дверцу авто, курчавый потомок гладиаторов до-о-олго примагничивал нас взглядом. Когда мы поравнялись с ним произнес тоном не терпящим возражений: «Синьора, я вас жду». «Ок, — кивнула я. – Roma Termini. После очередного пущенного в меня полувзгляда – как он умудряется при этом видеть дорогу и поворачивать в нужном месте – вздыхает: «Ma che bella che sei!». Какая ж ты красавица! Я имею неосторожность расхохотаться и произнести «грацие». Весь оставшийся путь до вокзала за дорогой слежу я. Таксист же почти отпустил руль, томно вздыхает у меня над ухом и бесконечно восхищается моими ушами, глазами, волосами, бровями, улыбкой, шеей и прочими прелестями. Чувствую себя Венерой Милосской на всеобщем обозрении.

Che passione! Какая страсть!
Che passione! Какая страсть!

     Прибыли на место. Пылкий водитель, начхав на показания счетчика, называет цену в два раза выше. Ах так! Опираюсь многообещающе на плечо таксиста. Он на секунду теряется, но потом тут же облапывает меня рукой за талию. Я впериваюсь в него нахально-ласково и на чистейшем итальянском говорю с римскими «акающими» переливами: «Ma, ca-a-aro! Но дара-а-агой! Поездка стоит 17 евро. У меня именно столько наличкой и есть, ни чентезимо больше. Мы с сыном ещё не завтракали. Поэтому я тебе заплачу 11 евро. Не оставишь же ты красивую женщину с руками «словно виноградные лозы» и её ребёнка голодать?». Таксист удивленно таращится на меня несколько секунд, потом радостно вскрикивает: «Так ты римлянка! Нет?! Не может быть?! Но все равно наша. Вот тебе мой номер телефона. В следующий раз тебя бесплатно везу».

По Тибру плыли семеро.
По Тибру плыли семеро…

     По Тибру плыли семеро. На байдарке. Или каноэ? Или как называется длинная лодка? Они потели лицами от энергичных движений и, судя по напряженной целеустремлённости на их лицах, шли на рекорд. Мировой, не меньше. Я сидела Алёнушкой на бережку Тибра. Ножки не мочила — на дворе был февраль. Отдыхала от городской сутолоки. Один из «спарцменов» скользнул по мне адреналиновым взглядом, потом уставился во все глаза. Стройное «плюх-плюх» вёслами сбилось, превратилось в какофоническое «плюх-шмяк-шлёп». Мировой рекорд пошёл насмарку. И вот уже все семь пар черных глаз пожирают меня словно аппетитный кругляш пиццы «Маргарита». Над узловатыми платанами разносится «Красавица, почему ты одна?», «Давай к нам!», «Царица не грусти!», «Поцелуешь меня?». Я машу рукой и кричу в ответ: «Удачи, чемпионы!». Остаюсь в одиночестве созерцать безмятежное течение реки. Через пять минут команда спортсменов возвращается. Веретено лодки выписывает петлю и швартуется у моих ног. Улыбаюсь про себя. Я не взывала «Выплынь, выплынь на бережок!», но «сказочный» сюжет выплетается и без магических словесных пассов/присказок. Семеро разгоряченных римлян наперебой предлагают «divertirsi» (развлечься), «prendere un caffe» (выпить кофе), «un aperitivo» (выпить вечером), «baciarsi» (поцеловаться). Рекорд всё-таки состоялся. Мой личный. Я получила семь приглашений на свидание одновременно.

Всё меняется, но я тебя люблю. Ti amo!
«Tutto e’ cambiato, ma ti amo! Всё меняется, но я тебя люблю» (надпись на набережной Тибра)

     Летними вечерними сумерках мы с сыном возвращались из центра Рима домой. Вернее, в квартиру, которую мы сняли на сутки в тихом спальном районе Монти по пути с Сардинии в Россию. В географии места ориентировались очень смутно, поэтому решили спросить дорогу. Тем более что утром самоуверенность заставила нас петлять два часа по безлюдным римским улицам прежде, чем нашелся спаситель и довёз нас к пункту назначения.

     У овощной лавки стояла пара. Он — смугл и брутален, она — тонка как струна и столь же натянута. Он смотрел на неё так, как миляга-волк смотрит на Красную Шапочку перед тем, как целиком и с удовольствием проглотить её. «Простите, вы могли бы подсказать, где остановка автобуса до …» — спросила я у пары. Римлянин перевел «сероволчий» взгляд на нас: «Дритто, дритто, а дестра, ли э фермата». «Прямо-прямо-направо», а внутри меня запульсировал красный огонёк «Внимание-внимание! Требуется осторожность». Уж очень вдохновенно абориген выписывал, вылепливал ладонями из воздуха остановку, которая нам нужна. Или почудилось? «Грацие». «Niente, cara!». «Cara»? «Дорогая?» — чутьё меня не подвело.

Римские сумерки. И мачо за углом.
Римские сумерки. И мачо за углом 🙂

     Взялись с сыном за руки и пошли к указанной остановке. Метров через сто из-за спины раздалось: «Bella! Bionda! Fermati!». «Красавица! Блондинка! Остановись!». «Ярик, это нас, — сообщила я сыну. — Бежим!». И мы помчались вприпрыжку от парня. Как бы ни так! Настиг нас на самой остановке. Представился: «Джиджи». Не ожидая вопросов, сказал, что он римлянин, а я — красавица, каких не видывал свет. «Мне с вами в одну сторону, только мне выходить раньше, – и тут же продолжил. — Ты русская? О, я угадал! Муж есть? Дома? Врешь! Если бы был, он бы тебя одну сюда не отпустил. Не одна, а ребёнком? Ну и что? Мы, римляне, детей тоже очень любим». «Мама, — прошептал мне Ярослав, — подозрительная персона». Это у нас с ним конспиративная договоренность такая. Если кто-либо из нашего дуэта чувствует, что человек сомнительных внутренних качеств, подаёт другому сигнал. В этой ситуации русским языком, а иногда «страшными» гримасами. «Сын, — ответила я, шпионски улыбаясь, — я вижу. Надо от него как-то избавиться». «Давай ему в «бубен» дадим!» — Ярослав был прямолинеен как всегда. Попыталась усмирить его пыл: «Сын, предпочитаю международную дипломатию мордобою. Да и весовые категории у нас не равны».

"Я тебя полюбил! Едем в ЗАГС, т.е. в номера".
Я тебя полюбил! Едем в ЗАГС, т.е. в «номера».

     «Джиджи, — произнесла я, источая улыбкой елей вперемежку с ядом кураре, — кажется сейчас твоя остановка». Джиджи даже бровью не повел: «Ну и что? Я вас провожу. Знаешь, ты — красивая и умная. Сын твой — красивый и умный. Я тоже – bravo ragazzo (хороший парень). Из нас выйдет отличная семья». Никак не ожидала столь стремительного развития событий. Ответила, стальнея взглядом и голосом: «Джиджи, умерь пыл». «Нет. — Ответил он спокойно. – Жизнь коротка. Чего тянуть?». В голове пронеслось: «Предложение «дать в бубен» не такое уж и плохое».

     Вышли из автобуса. Джиджи норовил взять за руку Ярослава, приговаривая «Ты мне почти сын». Ярик держался стойко, жаждал военных действий и красноречиво демонстрировал в ответ средний палец руки. Я свирепела, набирала нужный градус кипения для операции «бубен». В последний раз решила применить дипломатию: «Джиджи, достаточно. Благодарю тебя! Дальше мы дойдем сами. Ты можешь идти домой». «Ma, ca-ara-a! Но, дара-ага-ая! — протянул он и осекся, наткнувшись на мой вполне осязаемый гневный взгляд. – Позволь, только до калитки».

     Дошли до калитки нашего palazzo (многоквартирного дома). «Звэта, ты не пригласишь меня выпить?», — не сдавался донжуан. Нахмурила брови: «Нет. Нечего». Джиджи напирал: «Хорошо. Просто воды выпьем». «Стаканов тоже нет», — я оттесняла его плечом от калитки. Джиджи умоляюще: «Я из-под крана попью». «Нет! — Вскипела я. — Иди домой!». «Хорошо», — напористый римлянин вроде поплелся прочь. Мы с сыном двумя ниндзя проворно проскользнули в калитку и закрыли её на замок. За спиной прохрипело: «Звэта, дай хотя бы руку тебе пожать». Я смягчилась, протянула руку сквозь прутья калитки. Джиджи и тут не сдавался. Целомудренно приложился к ладони, а затем облобызал мою руку от кончиков пальцев до подмышки. Еле высвободила свою конечность у страстного внезапного обожателя. «Фу, пронесло!» — выдохнула я. Но в ночной мгле за окном ещё долго звучал басовитый шёпот: «Sveta, amore mio! Non posso vevere senza te». Что он там бормочет, — поинтересовался, насупившись сын. «Стонет, что жить без меня не может», — пояснила я. «Он псих?» — спросил Ярик. «Нет, он римлянин», — ответила я.

Вот такие римские каникулы! В компании с римлянами :)
Вот такие римские каникулы! В компании с римлянами 🙂

     Здесь просится точка. Но чтобы разбавить гротеск повествования (хотя все персонажи и ситуации этого рассказа – реальны), присовокуплю, что большинство римлян, встреченных мною за время многочисленных визитов в Вечный Город, были интеллигентными, щедрыми, отзывчивыми, галантными кавалерами, с рыцарским отношением к дамам и, да!, нахально-ласковыми ухватками 🙂

В Рим! За сарабандой!

Итальянские прогулки со Светланой Симаковой

Рим. Вслед за сарабандой! 3-10 февраля 2016г.

     РИМ. Большинству людей при этом слове приходят в голову монументальные развалины Форума и громада Колизея. Таинственный Ватикан и его сокровища, свято оберегаемые служителями в красных сутанах. Фонтан Треви — густо «сдобренный» туристами. Или голливудский гладиатор Рассел Кроу, бесстрашно разящий врага увесистым мечом. Одри Хепберн верхом на «Веспе» в «Римских каникулах». Для многих Рим, бережно храня свою истинную сущность, таким и остается. Чередой вечных памятников, открыточным Колизеем, взметнувшимся в небо собором Святого Петра с длинной лентой очереди ко входу. Прогулкой по центральной виа дель Корсо в плотной разноязыкой толпе туристов. Это бесстрастный фасад Рима, настоящий Рим – иной.

     Подлинный Рим любит смельчаков и авантюристов, которые плутают  по старым переулкам, заглядывают в подворотни, пытаются нащупать пульс города, искренне доверяют и доверяются ему. Именно таким, любопытным и отважным, Рим дарит свою любовь. В потрясающей красоты фреске на облупившемся фасаде. В луче солнца, ласкающем зелёный ковер плюща на тысячелетней стене. В куске настоящей пиццы с тающей во рту моцареллой. В ежеутреннем приветствии бармена из соседнего кафе «Твой капучино ждёт тебя, белла!». В «чеширской» улыбке случайного прохожего со смоляным взглядом.

     А во время карнавала Рим становится волшебником и чародеем. Он заставит танцевать под ритмичный бой красочной сарабанды. Подарит улыбку во весь рот от искристого счастья. Поможет вновь попасть в детство, обсыпанное конфетти. Позволит забыть всё суетное и неважное и увлечёт в отполированный тысячами-тысячами ног зеркальный лабиринт улиц, где вернёт истинные желания, настоящую любовь, твою судьбу, самого тебя.

     Если вы мечтаете стать первооткрывателем своего Рима, своей Италии; не боитесь окунуться в карнавальный пёстрый водоворот масок; жаждете неспешно смаковать жизнь среди мощеных площадей; готовы открыть свою сердце и душу навстречу новому, НАВСТРЕЧУ СЕБЕ НАСТОЯЩЕМУ, буду рада видеть вас моими спутниками во время февральской прогулки по Риму длиною в незабываемую неделю.

      Буду рада, если сумеете взять от совместного путешествия то, что вам приятно, то, что вам нужно. Buon Carnevale!

Программа путешествия1

     Дорогие друзья, предварю программу путешествия несколькими строками. Прогулками и римскими историями в моем исполнении я займу лишь первые половины дней римских каникул. После полудня у вас будет возможность открывать свой Рим, пополнять свою коллекцию впечатлений, приключений и открытий в декорациях Carnevale Romano. Ну а карнавал — тот ещё проказник и волшебник. Нужно непременно поддаться его очарованию: нацепить весёлый колпак или маску, скакать под бой барабанов, с широко открытыми глазами смотреть уличные спектакли и концерты, радоваться театральным и световым перфомансам — праздновать жизнь.

Рим как на ладони
Рим как на ладони

3 февраля — «Здравствуй, Mamma Roma

     Рим, как всегда, начинается с аэропорта имени Леонардо да Винчи с нотками ветра (фью-фью) в имени — «Фьюмичино». Сбрасываем хмарь и холод зимней России, на шею – яркий шарф. Отправляемся на первое свидание с Вечным Городом. Настоящее свидание не бывает без вкусного ужина: una pizza romana и vino della casa пузатых бокалах. На десерт – вечерняя прогулка, собор Святого Петра в огнях (как гигантская новогодняя ёлка) и вкуснейшее мороженое, например, «frutti di bosco» (с лесными фруктами) или «bacio perugina» (как вкуснейшие шоколадные конфеты с цельным фундуком). Аж, слюнки потекли!

Собор Святого Петра
Собор Святого Петра

Для настроения слушать: Matia Bazar «Vacanze romane»

GelateriaFlor  www.gelatiflor.it

 4 февраляMi fa piacere!*

     Отправляемся на прогулку по центру Рима. Кстати, у итальянцев Roma – женщина, и как любая женщина достойна чуткого отношения. Чувствуем биение сердца этой гордой итальянки, слушаем её дыхание, не сводим с неё глаз. Плавно следуем изгибам Тибра до моста Святого Ангела. Заглядываем в бывшую императорскую усыпальницу, ныне Замок Святого Ангела. Любуемся пёстрой публикой на Пьяцца Навона. Затем касаемся ладонями шершавых вековых плит Пантеона. Не оставляем без внимания красоты фонтана Треви. Следуем итальянской поговорке «La vita’ e’ bella’, per chi godersela». Жизнь прекрасна для того, кто умеет ею наслаждаться. Неспешно знакомимся с Римом. И наслаждаемся каждым мгновением.

Fontana di Trevi
Fontana di Trevi

Замок Святого Ангела: www.castelsantangelo.com/ Стоимость входного билета  — 10, 5 евро.

Пантеон: http://www.pantheonroma.com/it/#bclb Вход бесплатный.

*Mi fa piacere! — «Мне очень приятно!» говорят итальянцы при знакомстве.

5 февраля Пуп Рима, или Где начинается Вечный Город

     Форум и Колизей. Первый – колыбель Рима, место захватывающих исторических событий, начиная со времён смертельной ссоры Ромула и Рема. Второй – гигантский культурный центр античных времен, когда римляне жаждали зрелищ, порой, больше, чем хлеба. Совершим воображаемое путешествие во времени на пару тысячелетий назад. Я люблю путешествовать подобным образом: зажмуриваю глаза, чуть абстрагируюсь от звуков современного города – и вот уже события прошедших времен разворачиваются перед мысленным взором словно наяву. Форум, где вершилась сама История, где писались «прадедушки» нынешних законов, охотно приоткрывает свои тайны. Почему Януса прозвали двуликим, и отчего ворота его имени были почти всегда распахнуты настежь? Где, по мнению некоторых иудеев, покоится под толщей земли семисвечник из Храма Соломона? Зачем римляне воздвигли храм богине канализации?

     В Колизее представим себя зрителями гладиаторских сражений и навмахий. Примерим на себя роль античных организаторов увеселительных мероприятий (ох и нелегкая это работа – впихнуть в подсобку бегемота).  И это далеко не все открытия, которые нас ждут.

Бессменный символ Рима (С. Щедрин "Вид Рима. Колизей")
Бессменный символ Рима (С. Щедрин «Вид Рима. Колизей»)

Форум: http://www.il-colosseo.it/informazioni-colosseo.php Стоимость двухдневного входного билета на Римские Форумы и Колизей — 12 евро.

Узнать о Риме больше: «Здесь был Рим» Виктора Сонькина.

 6 февраля — Ватиканские секреты

     Знакомство с микро-государством с армией в 110 человек, взятой в аренду у Швейцарии, лучше начать с Музеев Ватикана. Галерея карт, галерея гобеленов, «рогатый» Моисей, обнаженный Лаокоон и многое другое. Затем Сикстинская капелла с шедеврами работы Микеланджело, Сандро Боттичелли, Перуджино и Пентуриккьо. Далее — бывший стадион Гая Кулигулы, где по преданию был похоронен апостол Петр, а ныне крупнейшая историческая христианская церковь в мире. Особого внимания заслуживает «Пьета» Микеланджело, свидетельство мастерства и вздорного характера великого гения. Возможно взглянуть на Рим с высоты 136 метров купола Базилики Святого Петра. Растиражированное открыточное изображение при личном созерцании разворачивается в потрясающей красоты панораму, «перевязанную» серебряной лентой Тибра. По завершению знакомства с могущественным «малышом» Ватиканом можем отправить открытки с его государственным штампом из почтового отделения на площади Святого Петра.

Моисей работы Микеланджело
Моисей работы Микеланджело

Музеи Ватикана: http://www.museivaticani.va/ Вход – от 16 евро.

7 февраля — За сарабандой!

     В этот день карнавал вспенивает горловины улиц ярким костюмированным шествием. Мальчишки, одетые человеками-пауками и суперменами, крохотные барышни в нарядах фей и свинки Пепы. Средневековые дамы в кринолинах, герцоги в бархатных панталонах. Конный парад. Выход флагоносцев. Гладиаторы с копями наперевес. Высшая точка двухнедельного красочного действа, «накал страстей» – карнавальное шествие. Смотрим. Приплясываем. Аплодируем. Получаем удовольствие.

Гладиаторы наших времен
Гладиаторы наших времен

     Без звона бокалов праздник остался бы, как надкушенная убывающая луна – не хватает мелочи, но это чувствуется. Один из способов наполнить праздничный день до краев приятными эмоциями – наполнить бокалы прекрасным вином. Для этого римляне придумали энотеки. Чтобы смаковать барбареско или бароло за дружескими беседами. Заглянем в энотеку?

Enoteca Trimani: http://www.trimani.com/elenco_articoli.asp

Увидеть разницу между Римом сегодня и Римом 50 лет назад: смотреть «Римские каникулы» с Одри Хепберн и Грегори Пеком.

8 февраля — Кто живет за Тибром?

      Сегодня нам предстоит замысловатая прогулка сквозь эпохи. Начнем с Кампо деи Фьори, где средневековой инквизицией был сожжен Джордано Бруно. Ныне Кампо — прелестная площадь в обрамлении пёстрых цветочных прилавков. Затем отправимся на место убийства Юлия Цезаря. Великий политик был убит заговорщиками у… общественного римского туалета (вот где проза жизни демонстрирует свой норов). Далее мимо театра Марцелла, верхние ярусы которого — жилые, несмотря на кирпичные стены возрастом в почти 2000 лет. И минуя еврейское гетто, через остров Тиберина выйдем к Трастевере (пер. с ит. «За Тибром»). Старые узкие улочки, мощёные камнем. Скрипучие ставни. Занавесь плюща на терракотовой стене и самые вкусные обеды. Всё это — за Тибром в Трастевере.

Трастевере
Трастевере

Обедать в настоящей пиццерии «Dar Poeta»: http://darpoeta.com/#

Купить пару настоящих римских туфель:  www.carlocecchini.com

9 февраляДень Dolce Farniente (сладкого ничегонеделанья)

     Последние скидки! Ultitmi sconti! А остатки, как известно, сладки. Elisabetta Franchi, Chi sei, Kaos, Max Mara и прочие аутентичные бренды мы найдем на via Ottaviano и в окрестностях via del Corso. Обедать — в неаполитанском ресторанчике «Pizzicotto». А затем превращаемся в настоящих римлян – бездельничаем и наслаждаемся жизнью. Неспешно бродим по вилле Боргезе, вальяжно созерцаем панораму города с высоты Пинчо, считаем количество ступеней Испанской лестницы. Смакуем каждую минутку жизни.

Парк Вилла Боргезе
Парк Вилла Боргезе

     Если сладкое ничегонеделание попросит разбавить его чем-то менее сладким, предлагаю сделать это, познакомившись с «Ara Pacis» Алтарем Мира, построенным при императоре Августе. Отдельного внимания заслуживает история его извлечения из-под толщи центрального римского квартала, когда археологи совершили обыкновенное чудо.

Via del Corso
Via del Corso

Алтарь Мира: http://www.arapacis.it/ Стоимость входного билета – от 10,5 евро.

Ароматы Рима Roma Profumum  http://www.profumum.com/en/contacts.html

 10 февраля – Vacanze Romane. La fine.

     Последний день римских каникул требует вдумчивости созерцательности, чтобы собрать воедино все памятные бесценные «пазлы» нашего путешествия. Страстная среда. Точка в нашем путешествии. Хотя, я никогда не ставлю точку, предпочитаю многоточие. Ведь, жизнь полна сюрпризов, а все дороги, как известно, ведут в Рим.

Pizza Romana
Pizza Romana

Приглашаю с собой в путешествие 4-5 друзей.

Стоимость участия в римских прогулках – 250 евро на 1 человека.

Помощь в бронировании отеля, приобретении авиабилетов, оформлении шенгенской визы – 50 евро на 1 человека.

Выбор отеля зависит исключительно от вас. Я рекомендую тихий аутентичный район Трастевере. Предлагаю вам кооперироваться с друг с другом, и оформлять проживание вместе с целью оптимизации расходов. Охотно отвечу на любые возникающие вопросы.

Рекомендованные отели в Трастевере (демократичные варианты):

Baylon Suites (стоимость на 2-х человек за 7 ночей от 31083 руб.) http://www.booking.com/hotel/it/baylon-suites.ru.html?aid=339530;label=1346_header_searchbutton_v2-DAYB-wUCFQYBDwYA;sid=d0d9265476876654dc63840c3f0997d3;dcid=1;checkin=2016-02-03;checkout=2016-02-10;dist=0;group_adults=2;room1=A%2CA;sb_price_type=total;srfid=4aae82fc1c362be14330970b13cbe9d8dae84576X2;type=total;ucfs=1&

В&B Hotel Roma Trastevere (на 2-х человек за 7 ночей — от 26778 руб.) http://www.booking.com/hotel/it/b-roma21.ru.html?aid=339530;label=2069_header_searchbox_v2-;sid=d0d9265476876654dc63840c3f0997d3;dcid=1;checkin=2016-02-03;checkout=2016-02-10;dist=0;room1=A%2CA;sb_price_type=total;srfid=98c8c6eacb05b8fce9edd25f8bac9d7a02e79619X1;type=total;ucfs=1&

Villa Maria (на 2-х человек за 7 ночей – от 29675 руб.) http://www.booking.com/hotel/it/villa-maria-roma.ru.html?aid=339530;label=2069_header_searchbox_v2-;sid=d0d9265476876654dc63840c3f0997d3;dcid=1;checkin=2016-02-03;checkout=2016-02-10;dist=0;group_adults=2;room1=A%2CA;sb_price_type=total;srfid=98c8c6eacb05b8fce9edd25f8bac9d7a02e79619X4;type=total;ucfs=1&#map_closed

 Цены на авиабилеты по состоянию на 04.11.2015г.:

Челябинск-Рим-Челябинск (Аэрофлот) – 23498 руб. http://www.skyscanner.ru/transport/flights/cek/fco/160203/160210/airfares-from-chelyabinsk-to-rome-fiumicino-in-february-2016.html?adults=1&children=0&infants=0&cabinclass=economy&rtn=1&preferdirects=false&outboundaltsenabled=false&inboundaltsenabled=false

Екатеринбург-Рим-Екатеринбург (Аэрофлот) – 22863 руб. http://www.skyscanner.ru/transport/flights/svx/fco/160203/160210/airfares-from-ekaterinburg-to-rome-fiumicino-in-february-2016.html?adults=1&children=0&infants=0&cabinclass=economy&rtn=1&preferdirects=false&outboundaltsenabled=false&inboundaltsenabled=false

Екатеринбург-Рим-Екатеринбург  (Turkish Airlines, 2-10.02.2016) – 22415 руб. https://online.turkishairlines.com/internet-booking/availabilityInt.tk;jsessionid=ZFRHW5SHtMnK11pmTgJ5y2hjNcP1TrvQ1tFKzFbs2xn1XxpTcFrD!1886534383

Екатеринбург-Рим-Екатеринбург (Finnair, 1-11.02.2016, распродажа до 15.11.2015г.) – 18231 руб.  http://www.finnair.com/ru/ru/?gclid=CMak3cWA9sgCFeLbcgodSh4Nrg

     Обращаю ваше внимание, что транспортные расходы (проезд на поездах, автобусах и пр.), билеты на посещение различных мероприятий и музеев, обеды и ужины оплачиваются самостоятельно на месте.

Задать вопросы и узнать подробности можно по тел. 8-912-894-09-37 или написав на chiaraprima@mail.ru

1 — программа может претерпеть некоторые изменения. Помните, мы предполагаем, а Бог располагает.

 

Моим читателям

     Октябрь. За окном слегка растрёпанная осень во всей своей зрелой красе. Хотелось нахмурить брови в досаде «Осе-е-ень. Дождь. Холод», но не выходит. Потому что осень – прекрасна.

     Парк сменил палитру на приглушенные оттенки. Березы — в золотой патине опадающей листвы. Рябины словно ярмарочные торговки увешаны связками, гроздьями богатого урожая пунцовых ягод. Всегда зелёные сосны бодро ввинчиваются в низкое небо. Замысловатое кружево серых хрупких ветвей кустарника будто истаивает в слюдяном воздухе. Влажная дымка от прелой листвы. Кажется, что осенний парк — живой, мерцающий, сказочный. Пахнет засыпающей землей – кисловато с еле уловимой сухой терпкостью хвои. Небесный свод с набегающими мутными потеками облаков вдруг дает трещину. Сквозь бирюзовый излом струится медово солнечный свет.

Осенний парк
Осенний парк

     Октябрь. А значит, вы, мои любимые читатели, со мной уже четыре месяца. Все это время вы ободряете и вдохновляете меня. Поддерживаете отзывами, комплиментами и преданностью. Предлагаете расти, давая советы и отмечая шероховатости. Радуетесь, совершаете открытия и делитесь ими.

     Я вам очень благодарна за нашу совместную «прогулку»! И очень рада, что иду по дороге Жизни в вашей компании, компании искренних, увлеченных, умных, открытых, замечательных Человеков!

Благодарю, что вы со мной!

С Любовью к вам и Жизни,

Светлана Симакова.